«Альманах»: театр поэтов

12 января 2017 г.Анна Матюхина
«Альманах»: театр поэтов

В Екатеринбурге в Ельцин Центре 7 января собрался цвет неофициальной поэзии: Сергей Гандлевский, Лев Рубинштейн, Михаил Айзенберг, Виктор Коваль и Юлий Гуголев. Неофициальная поэзия – уникальное явление советской культуры второй половины 1980-х, своего рода творческое убежище и отдушина для литературно одаренных «внутренних эмигрантов».

Это та поэзия, которая существовала не про, а вопреки, находясь в негласной оппозиции к пафосной и тенденциозной официальной литературе, заполнившей страницы «толстых» журналов. Неофициальная поэзия – это стихи, которые не выходили в советских издательствах, читались на кухнях и передавались из рук в руки. Стихи, которые иногда становились театром, но при этом всегда оставались очень личными. Стихи, которые не были призваны перевернуть мир, но невольно меняли его, потому что благодаря им атмосфера в обществе становилась другой, словно свежий ветер проникал в душную комнату.

По признанию самих авторов, неофициальная поэзия – литература для узкого круга. Впрочем, как выяснилось, не такого уж и узкого: поэтическое действо «Альманах-2017» с участием Гандлевского, Рубинштейна, Айзенберга, Коваля и Гуголева привлекло полный зал зрителей.

Вечер поэзии открыл глава Екатеринбурга – и поэт – Евгений Ройзман:

– Русская поэзия – настоящий остров свободы для думающего человека. В отличие от прозы, в поэзии гораздо выше концентрация смыслов. Екатеринбург видел многих поэтов, достаточно вспомнить крепостного поэта Киршу Данилова с Демидовских заводов, благодаря которому многие узнали об Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алеше Поповиче. В Свердловске при разных обстоятельствах побывали и Мандельштам, и Смеляков, и Заболоцкий, и Еременко.

После чтения стихов состоялась встреча поэтов со зрителями, в ходе которой они поделились воспоминаниями о своем богатом творческом прошлом.

Лев Рубинштейн:

– Был 1987 год, шла перестройка, возникали новые культурные институции, творческие мастерские, которые представляли собой театральные группы, зачастую не имеющие постоянного места для выступлений. Тогда возникла идея: собрать друзей-поэтов и сделать спектакль. А единственное, что мы умели, это писать и читать стихи. Нас было семеро. Мы стали регулярно выступать, на наши первые представления ходила в основном театральная публика, которая увидела в нас театр. Сначала мы собирались часто, потом реже.

Михаил Айзенберг:

– Сложилась своеобразная общность, причем пока мы не начали выступать, мы об этой общности и не подозревали. Публика отнеслась к нашему творчеству очень благожелательно. В то время театралы искали театральность вне самого театра, в хэппенингах и нетрадиционных поэтических опытах.

Сергей Гандлевский:

– Тогда было «приветливое» время, время, когда все ожидали что-то хорошее и получали то, на что были настроены.

Лев Рубинштейн:

– Тогда существовали своего рода «подземные» информационные потоки. Так, музыканты, которых можно отнести к академическому авангарду, осуществляли то, что происходило в Лондоне или Нью-Йорке, хотя у нас тогда было очень мало информации. Еще происходила эмиграция, и мы сбивались в группы, как остатки разбитых полков.

Михаил Айзенберг:

– Еще в 1970-е людей, которые хотели объединяться в общности, было немного, даже не сотни. Мы познакомились с теми, с кем должны были познакомиться, и тогда, когда это было нужно.

Сергей Гандлевский:

– Да, это был узкий круг, общие компании. Два или три года назад в «Знамени» вышла повесть «Диссиденты». Я читал ее со странным чувством: мне казалось, будто за автором закрывается дверь – и вхожу я.

Перед выступлением гости побывали на экскурсии в Музее Бориса Ельцина, где их особое внимание привлекли печатная машинка, на которой печатался «самиздат», фотография с коллегами из альманаха «Метрополь» и знаменитый ядерный чемоданчик, переданный Михаилом Горбачевым Борису Ельцину.

Сергей Гандлевский:

– Я во второй раз в музее Ельцин Цента, оба раза мне здесь очень понравилось, я получил полноценное удовольствие от музея как от связного повествования. То, как сейчас представлен музей, не идет вразрез с моими воспоминаниями и пониманием того, что происходило в стране. Вообще я благодарен жизни, что жил в драматичную эпоху 90-х. Страна тогда пришла в движение, и оно было живительным. Это было замечательное время.

Михаил Айзенберг:

– В прошлом году мы приезжали в Ельцин Центр на «Остров 90-х». Мы были с Львом Рубиншейном, Линор Горалик. Были дискуссия и выступления. Впечатления о Ельцин Центре – восторг, Ельцин Центр большой, но при этом очень наполненный. Сегодня в зале были милые внимательные лица, пришли и молодые люди, и пожилые... Невозможно было себе представить, что кто-нибудь из этих людей встанет и спросит – а зачем вы пишете такие стихи? Зрители были подготовленные, они знали, кого пришли слушать. Для автора это «мёд». Что касается 90-х, то это не было очень важным временем для поэзии. Многие авторы перестали писать, потому что поэзия питается воздухом, а в середине 90-х закончился прежний воздух, а новый не появился. 1994 – 1997 годы – провальное для поэзии время. Я четыре года вообще не писал, и не я один. А уже в конце 90-х появилась новая генерация творческих людей.

Юлий Гуголев:

– Ельцин Центр – это замечательное здание и замечательная цельная экспозиция, которая воссоздает атмосферу времени. У тех людей, которые помнят то время, музей вызывает его в памяти. И есть надежда, что у тех людей, которые знают об эпохе 90-х только понаслышке, возникнет о нем представление.

Я присоединился к «Альманаху» в конце 90-х. Конечно, волновался, воспринимал совместные выступления с ведущими поэтами эпохи как творческий аванс, но мое присоединение было вполне естественным и очень приятным. Современные читатели поэзии сегодня – очень разные люди. Кому-то из них по 70 лет, кто-то еще очень молод. Кому-то наши стихи кажутся актуальными, а для кого-то, предположим, силлабо-тоническая поэзия – в принципе «вчерашний день».

Виктор Коваль:

– Музей прекрасен, и это стало для меня неожиданностью. Все сделано умно, изобретательно, информационно, художественно, в музее очень много деталей: все продумано и сделано с большим вкусом, даже сам высокий купол играет свою роль.

У меня многие стихотворения посвящены эпохе 90-х, она меня вдохновляла, как вдохновляет воздух настоящего. Сами люди в 90-е не изменились, но обстоятельства их сильно «зажимали». Страна была на грани войны, было много взаимной ненависти…

Помню свою карикатуру для газеты и строчки:

«Мы с приятелем живем

До сих пор вчерашним днем,

Потому что мы вчера

Пропили ваучера».

Лев Рубинштейн:

– Я второй раз в Ельцин Центре, впервые был здесь на фестивале «Остров 90-х». Музей замечательный, он интерактивен в лучшем смысле этого слова. Ельцин Центр нетипичен не только для Екатеринбурга, но и для России в целом. Если говорить о нашем выступлении, то зрители в зале были очень внимательные и позитивные, так что мне было легко выступать.

Также хочу поделиться своими впечатлениями о Екатеринбурге. Я был в городе в начале 90-х, и тогда здесь было довольно мрачно. Помню, мы заехали на рынок – там ничего не было, кроме квашеной капусты. Мы купили очень много капусты, и ею ужинали. Сегодня же центр города производит «бодрое» впечатление.

90-е были противоречивым временем. Говорят, что это было время надежд, но надежды были и в 70-е. 90-е у меня ассоциируются с анекдотом: Идет по улице человек в одном сапоге, встречает знакомого. Тот спрашивает: «Ты что, сапог потерял?» И этот человек отвечает: «Почему потерял? Нашел!» Я к тому, что в 90-е кто-то потерял сапог, а кто-то нашел. А так в 90-е все, по сути, ходили в одном сапоге. Вообще же я с благодарностью отношусь к 90-м. Да, был бандитизм, полуголодное время, но это было итогом предыдущего периода, а не результатом действий тогдашней власти.

К творчеству же я отношусь как к стратегии персонального спасения. То, что это еще кому-то интересно – уже бонус. Цензура давила на тех поэтов, которые стремились печататься в официальных изданиях, а мы этого не хотели, и поэтому ее давления не ощущали. И изменить мир мы тоже не хотели. Мы все сознательно входили в литературу как неофициальные поэты. Свое творчество мы адресовали прежде всего своим друзьям и коллегам по перу – разве может быть аудитория лучше?

* * *

В январе в Ельцин Центре проходят ещё несколько мероприятий, связанных с поэтическим словом:

15 января

«День Осипа Мандельштама»

21 января

Презентация книги Якова Клоца «Поэты в Нью-Йорке: О городе, языке, диаспоре»

Другие новости

Книги

«Неизвестный Ельцин»: новые документы, фото, свидетельства

«Неизвестный Ельцин»: новые документы, фото, свидетельства
К 92-летию первого президента России в издательстве «Кабинетный учёный» вышла книга «Неизвестный Ельцин». Автор – сотрудник Музея Б.Н. Ельцина Рамзия Галеева.
28 января 2023 г.
Лекция

Историческая память о Гражданской войне: от пропаганды к демифологизации

Историческая память о Гражданской войне: от пропаганды к демифологизации
Как формировалась историческая память о Гражданской войне в России? Когда сложился пантеон советских героев Гражданской войны? Какую роль в создании официальной истории Гражданской войны в СССР сыграл…
25 января 2023 г.
Новый год

Встречи с коллекционерами в «Гостиной под абажуром»

Встречи с коллекционерами в «Гостиной под абажуром»
Праздничные дни Нового года в Ельцин Центре прошли в формате тёплых камерных встреч под девизом «В тишине и со своими». Мастер-классы, просмотры любимых мультфильмов, музыкальные концерты и встречи с …
21 января 2023 г.

Льготные категории посетителей

Льготные билеты можно приобрести только в кассах Ельцин Центра. Льготы распространяются только на посещение экспозиции Музея и Арт-галереи. Все остальные услуги платные, в соответствии с прайс-листом.
Для использования права на льготное посещение музея представитель льготной категории обязан предъявить документ, подтверждающий право на использование льготы.

Оставить заявку

Это мероприятие мы можем провести в удобное для вас время. Пожалуйста, оставьте свои контакты, и мы свяжемся с вами.
Спасибо, заявка на экскурсию «Другая жизнь президента» принята. Мы скоро свяжемся с вами.