В Музее первого президента России Б.Н. Ельцина 21 октября состоялась экскурсия, приуроченная к годовщине октябрьского Пленума ЦК КПСС 1987 года. Экскурсию провел руководитель Архива Ельцин Центра, кандидат исторических наук Дмитрий Пушмин.

Как известно, руководство партии планировало посвятить Пленум «руководящей и направляющей силы советского общества» подготовке к празднованию 70-летия Великого Октября и обсуждению доклада генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева «Октябрь и перестройка: революция продолжается». Однако в историю Пленум вошел тем, что именно на нем с неожиданной для подавляющего числа участников критикой политического курса партии выступил кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС и фактический руководитель Москвы Б.Н. Ельцин.

– Это дата, к которой мы в Ельцин Центре относимся с особым пиететом, – рассказал Дмитрий Пушмин. – Событиям Пленума посвящен отдельный зал нашего Музея. Поступок Ельцина стал несомненной вехой его политической карьеры, оказал огромное влияния на судьбу нашей страны. Борис Николаевич Ельцин выступает на Пленуме сразу после доклада Михаила Сергеевича Горбачева. Ельцин критикует бюрократизм партии, «культ славословия в отношении генерального секретаря», низкие темпы Перестройки. Он ставит вопрос о своей отставке с поста кандидата в члены Политбюро. Ельцин произносит речь в абсолютной тишине, его выступление абсолютно неожиданно для подавляющего числа участников Пленума. По мотивам речи Ельцина на Пленуме выступают сразу 27 человек: повестка Пленума скомкана, все обсуждают дерзкий поступок Ельцина. В ответных речах звучат резкие оценки и хлесткие выражения: «политическая провокация», «серьезный политический промах», «чистейшая клевета». В отрицательном отношении к речи Ельцина высшее руководство КПСС было единодушно – от Егора Лигачева до Александра Яковлева.

Речь Б.Н. Ельцина на Пленуме ЦК КПСС 21 октября 1987 г.

Экскурсию «Тайный октябрь» ведет Дмитрий Пушмин

Видео: Александр Поляков

Вместе с руководителем Архива Президентского центра Б.Н. Ельцина посетители Музея прислушались к голосам такой недавней, но уже ставшей знаковой и отчасти погрузившейся в пучину прошлого эпохи. Эпохи, когда подлинному лидеру Борису Ельцину ставили в вину то, что он якобы отмалчивается на заседаниях Политбюро и вообще поступает не по-товарищески, не посоветовавшись, о чем ему говорить.

– Борис Ельцин столкнулся с единодушной критикой, ему пришлось отбиваться, – продолжил Дмитрий Пушмин. – В своем коротком повторном выступлении Ельцин отметил, что, возможно, на праздничном Пленуме выступил не вовремя. В решении Пленума было рекомендовано одобрить доклад Михаила Сергеевича Горбачева, а выступление Бориса Ельцина на Пленуме ЦК КПСС было признано политически ошибочным. Политбюро ЦК КПСС и Московскому горкому партии было поручено рассмотреть вопрос об освобождении Ельцина от обязанностей первого секретаря МГК КПСС.

Советские газеты на следующий день вышли со стандартными сообщениями о том, что Пленум состоялся, опубликовали списки выступавших, заявили главной темой партийного форума надвигавшийся юбилей Великого октября. Настоящие события Пленума были скрыты для широкой общественности за завесой тайны, но при этом являлись питательной средой для самых невероятных слухов вплоть до 1989 года – тогда полная стенограмма Пленума была, наконец, опубликована в журнале «Известия ЦК КПСС» в связи с пожеланиями, высказанными, как было указано в предисловии к публикации, «в письмах трудящихся».

Дмитрий Пушмин отметил, что создание Музея Б.Н. Ельцина способствовало включению в общественный оборот ряда ценных источников информации, среди которых – тезисы выступления и записи Бориса Ельцина, сделанные им на Пленуме, стенограммы выступлений до авторской правки. Выступления каждого участника Пленума ЦК КПСС записывались стенографистками, уточнил Дмитрий Пушмин. Исключение делалось только для основного доклада генсекретаря ЦК КПСС, который должен был быть утвержден заранее на заседании Политбюро, поэтому текст обычно уже загодя находился в секретариате Пленума. Более того, члены ЦК КПСС могли редактировать стенограммы речей и вносить в них правку. Важнейшим экспонатом стала сохранившаяся аудиозапись выступления Ельцина. Большой удачей стало, что запись удалось обнаружить в Российском государственном архиве новейшей истории и заполучить в экспозицию.

– Сопоставление различных исторических источников способствуют лучшему пониманию прошлого, – напомнил Дмитрий Пушмин. – Наше массовое историческое сознание во многом опирается на газеты и мемуары. Только используя разнообразные материалы, можно получить объемную и достоверную картину прошлого.

Также руководитель Архива рассказал о двух стенограммах заседаний Политбюро ЦК КПСС, состоявшихся после Пленума. Согласно им Михаил Горбачев, Егор Лигачев, Вадим Медведев и другие откровенно обсуждали реакцию на речь Бориса Ельцина.

– Обычные люди писали письма поддержки Борису Ельцину, не зная доподлинно, что же произошло на Пленуме, – сообщил Дмитрий Пушмин. – Жизнь людей отличалась от того, как ее представляли высшие руководители страны. И в этом одна из причин общественной поддержки Ельцина. Так или иначе, огромное число граждан Советского Союза сходились во мнении, что невозможно управлять страной кулуарно и закрыто на фоне Перестройки, меняющейся страны и открывающегося будущего. И Ельцин в этой ситуации повел себя как публичный политик. То, что соратники Ельцина по партии принимали за популизм, приближало его к пониманию качества перемен.

– Выступление Бориса Ельцина и ответная реакция замалчивания в партийных верхах поставили вопрос о несоответствии советских политических институтов лозунгам Перестройки, подтвердили необходимость поиска новых принципов управления страной, – подытожил Дмитрий Пушмин путешествие в «Тайный октябрь».

Загадки «тайного октября» Бориса Ельцина не оставили равнодушными и слушателей, среди которых, к слову, было немало тех, кто родились уже после событий 1987 года.