Известный пианист и большой друг Ельцин Центра Алексей Гориболь в очередном выпуске цикла «Мир после пандемии» утверждает, что практика трансляций концертов и спектаклей при пустом зале не приживётся, поскольку искусство требует живого контакта и энергетического обмена.
Интервью записано 27 апреля 2020 года.
Концерты сейчас не играет никто в мире. У Богдана Волкова, одного из ведущих российских теноров, буквально на глазах «рассыпаются» контракты. Олеся Петрова должна была открывать в сентябре сезон в «Метрополитен-опера», но этого уже не будет. И я могу привести очень много примеров своих коллег. Все лишились тех проектов, о которых договаривались за полтора-два, а некоторые за три года. Мы надеемся, что это, конечно, все перенесется, и будут названы какие-то новые даты.
В России финансированием культуры занимается государство, плюс спонсорские и прочие вливания. На зарплату артистов, предположим, государство выделяет тот минимум, который определен. А на какие средства делать постановки? Должен пройти сезон как минимум, чтобы аккумулировать какие-то средства, а потом уже их вкладывать в новые премьеры, в заказ нового оборудования, декораций, костюмов, театрального оснащения. Видимо, нам придется затянуть пояса и искать средства самовыражения, может быть, более скромные. Могу предположить, что субсидии на культуру, которые выделяли концерны и корпорации, будут сокращены. Их деятельность будет, конечно же, продолжена, потому что это благотворительная деятельность, благородная деятельность, но суммы этих субсидий, возможно, будут пересмотрены в ближайшее время. Это одно из тех изменений, которые произойдут с финансированием культуры.
Я думаю, что когда объявят открытие сезонов театры и концертные залы, то публика не сразу пойдет в том объеме, в каком она шла до пандемии. Публика будет побаиваться, а мы постепенно, я думаю, что в течение сезона, будем вновь завоевывать наших зрителей и слушателей.
Факт искусства
К онлайн-концертам, которых великое множество сейчас, я отношусь нормально. Я рад, что залы, организации, порталы предоставляют возможность нам, музыкантам, не унывать и иметь возможность высказаться, иметь доступ к своей аудитории. Совсем недавно я записал три небольших программы с комментариями для портала «Фонтанка.ру» и очень благодарен им за это, потому что первую программу посмотрело 17 тысяч человек, вторую посмотрело 40 тысяч человек. Вчера я играл «Буковинские песни» Леонида Десятникова и рассказывал о нашем Доме творчества композиторов в Репино, эту программу посмотрело около 60 тысяч человек. У меня охват аудитории, какого не было вообще никогда. Я имел возможность что-то отдать, артист должен отдавать, это неотъемлемый атрибут профессии, таково свойство таланта. Приживется ли этот формат? Надеюсь, что нет, потому что самое главное – факт искусства, а это энергетический обмен артиста, транслирующего в зал сочинения, и ответной реакции публики. В этой обратной связи и есть факт искусства.
Соглашусь с Константином Богомоловым, который сказал, что одно дело онлайн-трансляция живых спектаклей, опер, балетов, концертных выступлений, записанных с публикой, а другое дело, когда артисты играют спектакль при пустом зале. По мнению Богомолова, это разрушает само понятие театра, что-то главное при пустом зале уходит. Практика записи спектаклей, их трансляции в интернете, фондовые записи должны быть в режиме реального общения артиста с публикой, музыканта с публикой, танцовщика с публикой. А вот эти трансляции при пустом зале – это вынужденная мера. Мы благодарны за эту возможность, но мне кажется, она не приживется, потому что никто не отменял живого контакта и энергетического обмена. Мы заряжаемся от публики, публика заряжается от нас.
С огромной нежностью и каким-то особым участием я думаю о спортсменах и артистах балета. У музыкантов век длинный, мы с каждым годом набираемся мастерства, опыта, мы рассчитаны на многие сезоны и на долгие годы нашей творческой работы. Я дружу с артистами балета, очень люблю и знаю балет. Вчера я смотрел «Спящую красавицу», где партию принца исполнял Ким Кимин, обладающий невероятно уникальным прыжком с фиксацией в воздухе. И вот я думаю про этого совсем молодого танцовщика, актера, которому сейчас негде прыгнуть, взлететь, оторваться от земли, чтобы держать себя в форме. У них потеряно полсезона из такой короткой сценической жизни, которая им дана просто по факту профессии. Им сейчас очень непросто.
«На всю оставшуюся жизнь»
Хочу сказать, что нового случилось для меня в эти дни самоизоляции. Осенью прошлого года выдающийся композитор и прекрасный человек Давид Тухманов предложил мне познакомиться со своим академическим сочинением – вокальным циклом на стихи австрийского поэта Георга Тракля, написанным для меццо-сопрано и фортепиано. Это замечательное масштабное сочинение для голоса и фортепиано, в котором есть диалог Тухманова с Шуманом, с Малером и с ранним Шёнбергом. Я так рад, что я разобрал и подготовил эту вещь.
Но я очень сильно жалею, что не состоялся мой проект, отчасти напоминающий стилистику «Молота и серпа», в Большом театре, где в течение двух вечеров должны были звучать лирические военные песни. Проект, который назван гениальной песней Баснера «На всю оставшуюся жизнь». Я отобрал с руководством театра совершенно замечательных вокалистов, и это не просто концерт, а театрализованная музыкальная программа. Я очень к ней готовился, военная тема и особенно лирическое ее осмысление для меня очень важны.
Я реально не знаю, когда у меня следующий выход на сцену, надеюсь, что буду это знать к концу мая. Я занимаюсь два часа, не больше, к сожалению, а когда сезон, когда одна программа сменяет другую, когда я должен быть совершенен в трех-четырех программах, а то и в пяти-шести в сезон, с учетом эксклюзивно сделанных для Ельцин Центра, я должен быть в невероятной форме, я должен заниматься минимум пять-шесть часов. Поэтому, с одной стороны, время огромное высвободилось и можно поиграть гаммы, можно поиграть арпеджио, можно заняться техническим арсеналом. Концентрация не снижается, а интенсивность занятий, к сожалению, немножко опаздывает. Но из формы я не выхожу, я готов долго терпеть и надеяться на то, что на сцену когда-нибудь выйду и продолжу свою естественную, нормальную работу.
Время слушать и читать
У нас высвободилось огромное количество времени, и я бы рекомендовал обратиться к крупным формам, крупным сочинениям пусть даже и очень известных композиторов. Сколько мы уделяем прослушиванию музыки в обычной жизни, положа руку на сердце? Сейчас есть возможность послушать сочинение, которое длится час или полтора, поэтому обратитесь к Баху, его «Страсти по Иоанну» не менее прекрасны и значительны, чем «Страсти по Матфею», которые более известны, на слуху и их хорошо знают. Можно послушать, например, изумительную совершенно Восьмую симфонию Бетховена, где аллегретто – образец мастерства и прикола, как сказала бы современная молодежь, бетховенского. Это такой искрометный юмор, это фантастика! Именно Восьмую, находящуюся в массовом сознании в тени самых известных симфоний: Третьей, Пятой и Девятой. Или послушать оперу Бенджамина Бриттена «Билли Бадд».
Те, кто не мог в свое время пойти в Большой театр на «Дети Розенталя», могут послушать оперу Леонида Десятникова на либретто Владимира Сорокина – один из выдающихся фактов современного искусства, высший образец его, прекрасно записанный и изданный фирмой «Мелодия» в виде диска, и существующий на всех носителях от iTunes до YouTube. Или симфонию «Ромео и Джульетта» Гектора Берлиоза. А почему бы не сесть и не послушать целиком в исполнении Святослава Рихтера и Петера Шрайера «Зимний путь» Шуберта – огромное сочинение со своей сквозной историей, в котором 24 песни? Или «Лунного Пьеро» Шёнберга. Я, например, все-таки не мог не послушать в исполнении Эмиля Гилельса Пятый концерт Бетховена. Когда я слушал, то слезами обливался от счастья и вспоминал, как я молодым человеком слушал это живьем в Большом зале консерватории.
Мне кажется, сейчас действительно время для чтения. Для меня новое сейчас – это, наверное, хорошо забытое старое. Я перечитал «Пир» Владимира Сорокина, прочитал пьесу Михаила Булгакова «Последние дни» о Пушкине, которую давно хотел прочитать, и очень рад этому событию. Сейчас читаю где-то по 40-50 страниц в день «Войну и мир». И должен сказать, что я прекрасно понимаю, что читаю «Войну и мир» первый раз, а то, что было в молодости, что сдавалось в школе – это не считается. Я в абсолютном потрясении от Толстого, придя к возможности пожить со Львом Николаевичем, я просто абсолютно счастлив. Может быть у меня время дойдет и до «Анны Карениной», потому что я не читал эту книгу, а только её просматривал, как и все мы.
Фильмы – это тоже послание. Я всем рекомендую, кто не видел, посмотреть фильм «Манчестер у моря», который произвел на меня самое сильное впечатление за последние несколько лет. Это выдающееся кино, настоящее.
Все видео проекта «Мир после пандемии» на Youtube
Сегодня сложно давать прогнозы, но еще сложнее – их не давать. Как заставить себя не думать о том, каким будет мир после пандемии? Как изменится власть, отношения между странами, экономика, медицина, образование, культура, весь уклад жизни? Сумеет ли мир извлечь уроки из этого кризиса? И если да, какими они будут? В новом (пока онлайн) цикле Ельцин Центра «Мир после пандемии» лучшие российские и зарубежные эксперты будут размышлять над этими вопросами. Наивно ждать простых ответов, их не будет – зато будет честная попытка заглянуть в будущее.
