В Ельцин Центре в Екатеринбурге 10 июня состоялся премьерный показ и обсуждение фильма-призёра кинофестиваля «Маяк» — «Фейерверки днём». Его представили актриса Вера Енгалычева и креативный продюсер Александра Васнецова.
История режиссёрского дебюта Нины Воловой зародилась в 2023 году на лаборатории «Ленфильм-дебют», где профессионалы индустрии помогали начинающим кинематографистам довести свои идеи до стадии воплощения. Все проекты этой лаборатории стали кинособытиями: и «Северная станция», и «Счастлив, когда ты нет», и «Фейерверки днём», которые первоначально назывались «Конец года».
Куратором Нины Воловой была комедиограф Анна Пармас — она и помогла подлинной истории из жизни режиссёра состояться. И тут уж как у Лермонтова: «Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно». Критика, впрочем, отмечает, что в фильме больше Чехова, чем Пармас. Ну, во-первых, у главного героя (Александр Робак) три дочери, а стало быть, три сестры. Во-вторых, герои фильма теряют имение — отцовский дом, к которому искренне привязаны.
Имение отходит за долги к партнёру отца по бизнесу — китайцу Вэйхонгу (Ван Бин), который приезжает на Новый год и пытается реанимировать бизнес, а заодно понять, как это всё организовано у русских и почему оно не работает. Прагматичному Вэйхонгу всё нравится, он с любопытством наблюдает за происходящим — просто не понимает, почему партнёр принимает нелогичные решения.
У каждой из сестёр своя жизнь. Вера Енгалычева играет младшую, Тому, ещё школьницу (режиссёр фильма Нина Волова — её прототип), старшая сестра Оля (Дарья Коныжева) преподаёт русский язык иностранцам, Лена (Маша Раскина), средняя сестра, — любительница гламура, ночных клубов и вечеринок у бассейна. Сёстры избалованы, эгоистичны, не собираются покидать дом, и только болезнь отца заставляет их задуматься о будущем.
Дебют Нины Воловой получился удивительно тёплым и жизнеутверждающим. Он смешной и грустный одновременно. Жанр драмеди сегодня наиболее востребован, он позволяет зрителю и посмеяться, и погрустить.
После просмотра фильма традиционно состоялось обсуждение. Александра Васнецова рассказала о партнёре главного героя по бизнесу, которого очень убедительно сыграл этнический китаец Ван Бин. Через его взгляд режиссёр доносит до зрителя сложившуюся ситуацию.
— Он доцент, живёт во Владивостоке. Он преподаватель, и у него есть свой бизнес. В сорок четыре года он решил, что ему стоит осуществить свою детскую мечту, и пошёл учиться на актёрский факультет. А мы с ног сбились, разыскивая актёра на эту роль. Он должен был не просто потрясающе играть, а ещё и говорить на двух языках. Нашли на другом краю страны. Для нас это огромная удача. Нина выбрала правильную интонацию. Да, Вэйхонгу отходит дом, но у автора и его героев нет осуждения. Нет и намёка на то, что русские живут неправильно, а китайцы — правильно. Есть история про одиноких людей, которые не могут договориться. Вэйхонг принимает дом вместе со всем его укладом и в первую очередь пытается понять, зачем зажигать фейерверки днём, — поделилась Александра.
Аналогии с Чеховым неслучайны, хотя прямых отсылок к нему нет. Создатели фильма говорят: «Мы не отсылаем к Чехову, мы до сих пор в нём живём».
Зрители вполне оценили шутку киноведа Всеволода Коршунова, который очень точно описал главного героя: «Александр Робак — это лучшая Раневская».
Впрочем, зрители находят и другие аналогии с классикой. Кому-то кажется, что Вэйхонг — это новый Штольц. Просто он не так молод и не так энергичен. Зрители уверены, что фильм не канет в лету. В нём много архетипического, и каждый найдёт что-то своё.
Незадолго до показа Вера Енгалычева и Александра Васнецова посетили Музей Бориса Ельцина и поделились с корреспондентом сайта своими впечатлениями.
Александра Васнецова:
— Я словно побывала в своей юности. Все эти события хорошо помню, они до сих пор вызывают большие эмоции. Дважды у меня слёзы наворачивались на глаза. Это большое дело — сохранять память об этих событиях, рассказывать молодым людям, как это было. В 1991 году я только окончила институт. 21 августа у меня был день рождения. Моя мама встала в дверях: «Я вас не пущу!» Мои друзья поехали на площадь. И это не было подвигом, хотя нашим родителям было адски страшно за нас, и они тоже выходили на улицу.
Думаю, что для них это было как полёт в космос, учитывая ту жизнь, которая была до этого. У меня дедушка сидел, и не он один в нашей семье. Все знали, что может прилететь, но всё равно: это было время, когда уже не боялись.
— Вера, вы родились уже в новой России. Какое у вас впечатление от музея, совпало ли оно с вашим представлением о 90-х?
Вера Енгалычева:
— Просто удивительно, что существуют музеи, которые так наглядно и подробно рассказывают о том времени. Как будто историю читаешь, какой ужас был в стране в 90-е. У меня вот сейчас просто не совмещается ничего внутри.
— В вашей семье поднимался вопрос о 90-х?
Вера Енгалычева:
— Хороший вопрос. Мне сразу захотелось спросить, как мы жили в эти годы. Я знаю, что вся наша семья — бабушки, дедушки — жили в Выборге, маленьком городе, были заняты своими делами и далеки от политики. Не знаю, почему они никогда не говорили о том, что происходило. У нас не было родственников в Москве.
Александра Васнецова:
— Были те, кто интересовался политикой, все остальные просто жили свою жизнь. По Москве, я помню, ходили люди с радиоприёмниками и слушали, что происходит. Не только в Москве — также в Питере и во всех больших городах.
Для многих 90-е — это голод, пустые прилавки. Это мамы, которые работают на четырёх работах. А для кого-то, как для нашей семьи, это было — ура!
Вера Енгалычева:
— Бабушка работала на какой-то хорошей должности на молочном заводе, а дедушка — на какой-то хорошей должности на кораблестроительном заводе. В 90-е заводы работали, поэтому, вероятно, у них не было проблем. Я задавала эти вопросы, и моя мама сказала, что на них это просто не отразилось. Но теперь мне хочется её расспросить поподробнее.
Александра Васнецова:
— Всё это было разлито в воздухе, все интересовались, что будет дальше. У кого-то была более сложная ситуация, у кого-то были времена получше, но никто не мог отсидеться — это касалось всех.
Вера Енгалычева:
— Выборг — военный город, поэтому там всё было чуть-чуть по-другому.
Александра Васнецова:
— Я работала на телевидении. Оно, конечно, было другим. Сегодня некоторые вещи невозможно представить. Главный режиссёр программы «Времечко» Клищенков говорил нам, что выбор «Лебединого озера» в заставке был случайным. Хотя «Лебединое озеро» всегда ставили, когда кто-то умер. Помню эту череду похорон с разницей в полтора года, помню, как гудели заводы, но не помню, чтобы было страшно. А вот бабушка жила в Брюсовом переулке и помнила похороны Сталина, которые были страшным событием. Они с подружками вышли на улицу и тут же вернулись. Только поэтому остались живы.
Здесь, в музее, ещё раз понимаешь ценность хроники, ценность архивов. Я рассказывала ребятам про «Будку гласности» — телепрограмму, выходившую в 1990–1993 годах, в которой любой желающий мог высказаться на любую тему, говорил всё, что хотел. В эфир выходило самое интересное. А всё, что шло в прямом эфире, — то было в прямом эфире.
Вера Енгалычева:
— Мне тем и понравился музей, что сразу захотелось что-то почитать, посмотреть, спросить у близких. Мы очень поверхностно изучали историю в школе — было такое ощущение, что история заканчивалась в 2000 году.
Я изучала историю кино, историю русской литературы. Сейчас мне кажется, что отсутствует огромный пласт информации. Конечно же, я что-то смотрела, что-то читала, но оно всё забывается, вымывается, потому что я не так активно это изучала, чтобы оно осталось на подкорке. В общем, будет чем заняться в ближайшую неделю.
Александра Васнецова:
— Хорошо помню, как пришёл Горбачёв, потом Ельцин, и всё стало стремительно меняться. Я помню это ощущение, когда ты смотришь телевизор, говорит руководитель твоей страны, и ты улыбаешься ему в ответ. Помню первые поездки за границу, где, когда ты говоришь, что ты русский, вокруг тебя собирается народ. Я помню эти «да-да-нет-да» и всеобщее единение.
— Вернёмся к вашему фильму. Драмеди — такой редкий жанр.
Александра Васнецова:
— Но самый востребованный. Просто он иногда бывает лобовым, а в фильме Нины Валовой он очень тонко сделан.
— Вопрос к вам, Вера. Сценаристы пишут про себя, режиссёры снимают про себя. Чем для вас стала эта история? Насколько она про вас?
Вера Енгалычева:
— Хороший вопрос. Для меня важна тема сепарации от родителей, но у меня она происходит как-то по-другому. Я в принципе по-другому чувствую жизнь. Я и моя героиня — довольно разные люди. Эта история про то, что родители — это самостоятельные люди, и не нужно их в чём-то обвинять, а постараться понять логику их решений.
— Принять решение отца?
Вера Енгалычева:
— Абсолютно согласна, что в этом огромном доме, который уходит за долги, нет моих личных вложений. Я просто родилась в этой семье, так получилось, и я должна принять и финансовые проблемы, и то, что продаётся дом. И помочь отцу выйти из этой ситуации.
— Как складывались отношения с вашим кинопапой Александром Робаком?
Вера Енгалычева:
— Он помогал мне в профессиональном смысле, когда у нас были совместные сцены, говорил мне какие-то важные слова, после которых становилось понятно, как играть. Он давал реально толковые комментарии. Это было суперкруто. У нас по сюжету были сложные отношения. Отец и дочь не разговаривали ни на какие глубокие темы — просто существовали рядом. Он один воспитывал дочерей (мать ушла от них) и делал это ненавязчиво. Только когда у него случился сердечный приступ, они поняли, что могут потерять отца. И фокус поменялся.
Мне было комфортно работать с ним, хотя я, конечно, волновалась, особенно в первые встречи, когда не было ещё доверительного контакта. Потом я решила, что это суперправильно и я это буду использовать. Отношения с папой у меня развивались примерно в эту же сторону. По моим внутренним ощущениям, нам обоим было некомфортно.
— Александра, я поняла, что в фильме происходит столкновение двух культур, двух разных ментальностей: русской и китайской…
Александра Васнецова:
— Это реальная история из жизни нашего режиссёра. И абсолютно реальный китаец. Она взглянула на жизнь своей семьи глазами человека другой культуры, немножко инопланетянина, и ей это классно удалось.
С ним не было никаких проблем. У нас были цензурные ограничения, но это касалось выпивки, курения и нецензурных выражений. Так 16+ превратилось в 18+. Не было плохих китайцев. Вообще в фильме нет ни правых, ни виноватых. Есть люди, каждый со своими достоинствами, со своими проблемами, со своим счастьем и несчастьем, со своим одиночеством. В этом важное послание этого фильма: смотрите внимательнее друг на друга и пытайтесь понять.
