Пройдя сквозь многолетнюю цензурную блокаду, Анатолий Рыбаков в своих романах переосмыслил советскую эпоху и создал её самый убедительный, честный и мощный исторический портрет. Жизни и творчеству писателя посвятила свою лекцию 12 мая в Ельцин Центре в Екатеринбурге известный литературный критик Наталья Иванова.
Лекция доктора филологических наук, первого заместителя главного редактора журнала «Знамя» Натальи Ивановой «Писатель против молчания: Анатолий Рыбаков и советская история» стала частью цикла «Длинные 70-е в литературе: слова сквозь цензуру», посвящённого периоду застоя и выдающимся писателям, творившим в те годы.
Наталья Иванова имеет не только профессиональное отношение к роману «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова и его первому сенсационному выходу в свет в журнале «Дружба народов» в 1987 году, но и связана с писателем лично, поскольку была замужем за его сыном Александром. Будучи невесткой писателя, она многие годы была рядом с ним и до сих пор восхищается удивительной способностью Анатолия Наумовича пробивать цензурные стены. В эпоху застоя, когда другие авторы уходили в самиздат или опускали руки, он упорно, годами вёл борьбу за публикацию своих главных книг в официальной советской печати.
Над письменным столом Рыбакова всегда висел собственноручно написанный лозунг: «Чтобы написать, надо писать». Наталья Борисовна вспоминает, что до двух часов дня беспокоить его было нельзя, потому что он работал. После пяти он вновь садился за печатную машинку, если в доме не было гостей. Его лозунг — не про вдохновенье, а про волю и ежедневный упорный писательский труд.
Родился Анатолий Рыбаков (Аронов) в 1911 году в Чернигове, в еврейской семье. В 1919 году переехал с родителями в Москву в маленькую комнатку в коммунальной квартире на Арбате. Эта оживлённая улица ежедневно зачищалась от людей и машин, когда Сталин проезжал по ней в Кремль и обратно, и превращалась, по словам Ивановой, «в мёртвую зону». Эта картина отпечаталось в сознании будущего писателя навсегда.
Затем была учёба в институте, попытка попробовать себя в поэзии, а дальше — донос, тюрьма, ссылка на три года в Сибирь. В Москву Анатолий Наумович тогда не вернулся, опасаясь попасть под надзор и снова оказаться за решёткой. Скитался по Средней России и на одном месте со своей судимостью по статье 58-10 (контрреволюционная агитация и пропаганда) дольше чем на два-три месяца предпочитал не задерживаться.
Потом была война, с которой вернулся гвардии инженер-майором и с орденом Отечественной войны на груди. Мирная жизнь началась с пенсии по инвалидности и полной неопределённости. Фронтовые друзья предложили помощь, но Рыбаков, с которого судимость сняли сразу после победы, решил осесть в столице и заняться писательским трудом.
В 1948 году увидела свет его первая приключенческая повесть для юношества «Кортик», а уже в 1950 году выходит роман «Водители», за который Рыбаков был удостоен Сталинской премии в области искусства и литературы II степени.
— Товарищ Сталин сказал, что «Водители» — лучший роман года, но главную премию Анатолию Наумовичу тогда не дали, — отметила Иванова. — Ведь в прошлом у него была судимость по статье 58-10, хоть и снятая. Официально его реабилитировали только в 1960 году.
Замысел «Детей Арбата» возник у Рыбакова ещё в 1958 году, однако работа над книгой началась только спустя семь лет без особой надежды на публикацию. Позже он признался: «Писатель без памяти и воображения писать не может. Самая сильная память — это та, которая оставляет рубцы на сердце. На моём сердце самые страшные рубцы оставили 30-е годы. И не только на моём сердце, но и на сердце моего народа».
В 1966 году журнал «Новый мир» дал анонс «Детей Арбата», и Александр Твардовский как главный редактор был готов роман напечатать, но дальше этого дело не пошло. После заката хрущёвской оттепели и смены политического курса над журналом и его главредом сгустились тучи.
Наталья Иванова вспоминает, что свёкор дал ей прочитать рукопись только в 1975 году, хотя членом семьи она стала в 1972-м.
— Видимо, к тому времени понял, что я «свой» человек. Меня тогда прямо с первой страницы подкупила манера простого, краткого изложения происходящего, когда в подтексте заложено очень много. Я читала всю ночь — вот настолько мне это понравилось.
У Рыбакова была своя стратегия. Он осторожно распространял свою рукопись среди известных людей: список читателей включал Евтушенко, Вознесенского, Товстоногова, Ефремова, Ульянова. Давал на неделю и просил вернуть с рецензией. Единственный, кто не оставил отзыва, — академик Гольданский. Все остальные написали, а некоторые даже отправляли свои отзывы не только автору, но и в Союз писателей, в ЦК партии.
При этом Рыбаков никогда не скрывал существования романа. В любом интервью, в любом разговоре о творческих планах он всегда говорил: «Я пишу роман «Дети Арбата». Так через публичность шла легализация книги. При этом всё же один экземпляр рукописи он переправил в Хельсинки, а другой сам вывез в Париж и передал переводчице, которая связалась с редакцией журнала Time, и в случае чего роман вышел бы на Западе.
В 1983 году одна из копий была арестована на таможне — кто-то из знакомых повёз её в Стокгольм, и об этом факте донесли в органы. Разбирательство дошло до Союза писателей. На закрытом заседании Рыбакову предлагали ещё раз подумать, сократить цитаты, «всё-таки» пересмотреть образ Сталина, но он не пошёл ни на какие уступки.
— Он тогда сказал, что совершенно независим и никто ничего с ним сделать не сможет. Придёт время — опубликует. Если будет смелая редакция — напечатает.
Смелая редакция в итоге нашлась, но вначале сложилась цепочка: помощник главы государства Михаила Горбачёва Черняев получил и прочитал рукопись, а затем передал её Александру Яковлеву. Так с конца 1985 года вопрос о выходе романа «Дети Арбата» в свет начал активно дискутироваться в партийных верхах. Горбачёв и Яковлев долго сомневались, а «главный идеолог» партии Егор Лигачёв решительно выступал против публикации антисталинского произведения.
— 1986 год, начало осени, я работаю в «Дружбе народов», — вспоминает Наталья Иванова. — Идёт редколлегия. Баруздин, тогда главный редактор, задумчиво перебирает вслух возможности. Время уже другое: уже на подходе «Новое назначение» Александра Бека в обновляющемся «Знамени», в «Новом мире» готовится к публикации «Котлован». Надо перебить. А чем? Я впервые говорю на редколлегии о «Детях Арбата» и срочно звоню уже от себя Анатолию Наумовичу, объясняю ситуацию. И на следующий день Рыбаков предлагает Баруздину роман.
Политбюро ЦК КПСС официально дало согласие на публикацию романа «Дети Арбата» 27 октября 1986 года, хотя Горбачёв высказался против. Но, как замечает Иванова, «его «против» было почти как «за» — у него часто так бывало».
В 1987 году журнал «Дружба народов» напечатал первую часть романа с купюрами в двести страниц, но к каждой следующей публикации Рыбаков восстанавливал вырезанное. В итоге тираж журнала стремительно взлетел, письма автору шли мешками. «Когда роман вышел, наши читатели забыли обо всём, что было напечатано рядом, слева, справа», — говорит Иванова. Это было то самое время, когда читатель ждал не развлечения, а правды. Рыбаков её дал на языке, который понимали все.
«Дети Арбата» стали главным текстом перестройки — романом, которого ждали тридцать лет. Книга мгновенно стала бестселлером и вызвала широкую общественную дискуссию, превратив Рыбакова в одного из главных свидетелей и интерпретаторов советского XX века.
Наталья Иванова напомнила также парадоксальный факт: знаменитая зловещая фраза «Нет человека — нет проблемы», которую весь мир считает реальной цитатой Иосифа Сталина, на самом деле была придумана Рыбаковым для романа «Дети Арбата».
Позднее роман перевели на пятьдесят два языка. На гонорары от зарубежных изданий Анатолий Рыбаков купил квартиру в Нью-Йорке, где и провёл последние годы жизни. В 86 лет он писал роман-воспоминание «Мой XX век» и читал главы из него невестке вслух по телефону. Умер писатель в 1998 году.
