Новогодние каникулы – не только праздник, отдых и встречи с друзьями, но и повод пересмотреть любимые новогодние фильмы по телевизору. И даже не один раз. Кроме того, в кинотеатрах прошло несколько громких новогодних премьер. Соответствуют ли они новогоднему канону, и будем ли мы их также любить и пересматривать, как «Иронию судьбы, или с Лёгким паром»?
4 января в Ельцин Центре в Екатеринбурге историк кино и анимации Станислав Дединский рассказал, как формировался канон новогоднего фильма в течение века, и как он, буквально на глазах, меняется сегодня.
В преддверии Нового года английская газета The Guardian вновь включила «Иронию судьбы, или С лёгким паром» Эльдара Рязанова в список лучших новогодних фильмов.
Мы привыкли, что нам показывают один и тот же набор фильмов по всем каналам одновременно – это комедии Гайдая, Рязанова, Данелии. Начнём с «Иронии судьбы», просмотр которой кажется традицией, но на самом деле это повод для журналистского расследования. Чтобы получить ответ на вопрос, когда эта традиция появилась, Станислав Дединский изучил новогоднюю программу телепередач первого и второго центральных каналов за последние пятьдесят лет.
Выяснилось, что «Иронию судьбы» повторяли пять раз с момента премьеры в 1975 году до 1991 года, а вот в постсоветский период за двадцать пять лет повторили двадцать четыре раза. Другие победители новогодних рейтингов – это «Карнавальная ночь», «Иван Васильевич меняет профессию», «Джентльмены удачи», «Чародеи», «Бриллиантовая рука», «Кавказская пленница», «Морозко» и «Золушка» – которыми мы наслаждаемся и в этом году.
Это довольно легко объясняется, говорит лектор. Сначала фильм показывают как нечто новое, а потом как нечто традиционно любимое, то, чем можно порадовать зрителя.
«Ирония судьбы» и многие другие фильмы, которые «премьерили» в новогодние дни, снимали специально как новогоднее блюдо. Никто даже и не думал повторять их на следующий год, потому что появится что-то новое и все останутся довольны. Но в начале нулевых чаще стали повторять любимые советские новогодние комедии по двум причинам: права на их показ легко купить и их точно будут смотреть, а рекламодатели точно будут давать рекламу.
На схожих принципах строится феномен любого новогоднего фильма. Как только у нас есть комната с телевизором и праздничный стол, за которым собираются люди, там формируется новогодний канон. Ради него снимаются и продолжения, и фильмы о фильмах.
В зарубежном кино абсолютным чемпионом новогоднего телевидения стал фильм «Один дома». Равен ему в популярности, пожалуй, только «Гарри Поттер».
Сегодня, когда количество телевизионных каналов, цифровых и аналоговых в разы больше, чем пятьдесят лет назад, повторы «Иронии судьбы» могут перевалить за сотню.
Станислав Дединский предположил, что летопись новогоднего канона восходит к началу ХХ века. Он предложил небольшой экскурс в историю российского кино, к «Рождеству обитателей леса» Владислава Старевича, который, к сожалению, изначально был утрачен. Однако их выпускали в зарубежный прокат, и это один из первых наших экспортных товаров в сфере кино. Из-за рубежа он к нам и вернулся. Это первый анимационный фильм, в котором появилась кукла Деда Мороза.
В 1914 году Старевич начинает снимать «Ночь перед Рождеством», где роль чёрта играет звезда дореволюционного кино – Иван Мозжухин.
Старевичу, как истинному реформатору, нравились жизнеутверждающие фильмы, основанные на комедийных сюжетах, и особенно в детском кино. Он настаивал на том, что детское кино – это отдельное, совершенно самостоятельное кино. Детям близка и понятна анимация, но 1920-е годы в Советском Союзе мало кто понимал, что с ней делать, и поэтому чаще всего создавали рекламные или агитационные ролики, которые показывали перед началом сеансов.
Аниматоров в стране нет, им приходится учиться всему «на коленке». Но и Нового года нет. И Рождества нет. И ёлки нет. Всё это буржуазные пережитки. И даже волшебная сказка находится под запретом, потому что Надежда Крупская считает, что верить надо не в чудо, а в человека, и все эти религиозные фантазии очень вредны для детей. Поэтому детские писатели вроде Чуковского находятся в опале.
Только в 1935 году происходит возвращение ёлки и Нового года. Появляется потребность в новом языке, описывающем новый праздник. В христианской традиции главным праздником всегда была Пасха. Рождество – европейское изобретение XIX века и восходит оно к Диккенсу. Тот праздник, который мы знаем сегодня как Рождество, начинают праздновать в викторианской Англии во многом благодаря усилиям Чарльза Диккенса, английского писателя, который не то чтобы придумывает Рождество, но начинает придавать ему в своих произведениях гораздо большее значение, чем это было в более ранние века.
Итак, в 1935 году Новый год и ёлка возвращаются. А в 1937 году выходит первый советский мультфильм с новогодним сюжетом «Дед Мороз и серый волк». У него появится ремейк в более поздние советские годы. И это самый первый отечественный рисованный анимационный фильм, посвящённый Новому году. Он и создаёт такую длинную новогоднюю традицию, продолжающуюся до наших дней.
Окончательно утверждает её появление телевизора в 60-е годы прошлого столетия. Первым фильмом новогоднего канона становится «Карнавальная ночь», которую снимает бывший документалист Эльдар Рязанов, тот самый, который потом снимет «Иронию судьбы». От «Карнавальной ночи» никто ничего особенного не ждал. Задача перед Рязановым стояла очень простая – связать сюжетом музыкальные номера. Подобные фильмы-ревю традиционно снимались и за рубежом. Но здесь и фильм был цветной, и задача, которую поставил руководитель киностудии «Мосфильм» перед Рязановым Иван Пырьев, сам мастер комедии, была такой – быстро сделать что-то к Новому году, чтобы можно было выпустить в прокат и отчитаться. Однако Рязанов переосмысляет канон комедийного фильма.
Он превращает образцового чиновника в отрицательного героя. Огурцов, которого играет Игорь Ильинский, – служака без чувства юмора. В конце фильма он как бы разрушает четвёртую стену, когда говорит зрителям, что никакой ответственности за то, что здесь произошло, он не несёт. Ильинский – одна из главных находок Эльдара Рязанова. Ещё одна находка – это изящная, красивая, поющая Людмила Гурченко. Собрав вместе компоненты успеха, Рязанов избавляется от любого намёка на сатиру. Никакой сатиры, только добрая ирония.
«Карнавальная ночь» становится квинтэссенцией фильмов Оттепели. Она возвращает зрителя в кинотеатры и закладывает основы канона новогоднего советского фильма, потому что именно с этих пор появляется традиция снимать новогодние фильмы ежегодно.
Советские режиссёры наблюдают за тем, что происходит в кинематографе за рубежом, как воплощается там новогодняя тема. Прежде всего это экранизации Чарльза Диккенса «Рождественская песнь» или «Рождественская история», которую и сегодня продолжают снимать.
Это всегда история с хорошим концом. Есть Санта Клаус, образ которого додумывает реклама кока-колы: красная шуба с белой оторочкой, сани, которые летят по небу. Есть некий образ Рождества как времени года, когда собирается семья и дарятся подарки друг другу. Конечно, это многих раздражает в том смысле, что надо обязательно купить много подарков, нужно обязательно потратиться. Рождество становится генератором торговли.
Нужно больше покупать, больше тратить, чтобы экономика двигалась и налоги платились. Постепенно происходит разрушение образа праздника за счёт того, что начинают выходить фильмы, в которых появляются персонажи, дискредитирующие саму идею Рождества. Например, дух Рождества, который крадёт Рождество у детей и взрослых. Или «Кошмар перед Рождеством», или «Гремлины», или «Дед Мороз – убийца». Таких фильмов становится всё больше и больше. Они вызывают протест у кинематографистов и желание переосмыслить образы Нового года и Рождества в кино.
Появляется фильм «Один дома», где маленький мальчик Кевин защищает свой дом от двух грабителей в канун Рождества, когда все остальные уехали. Предприимчивый мальчик придумывает систему ловушек, и грабители попадаются в них. В общем, дети в фильмах 80−90-х годов выглядят хоть и героями, но всё же маленькими монстрами.
Французский антрополог, этнолог Клод Леви-Стросс считает, что в Новый год или Рождество все мы пытаемся умиротворить духов прошлого и отдать им некие дары, которые принимают дети от лица этих духов, чтобы все разошлись с миром до следующего Нового года.
Обязательно должна быть восстановлена справедливость и всем воздано по заслугам. Это и есть канон. Это, кстати, тоже идёт от Диккенса: немножко ностальгия, немножко справедливости, немножко романтики.
В США должен был выйти очередной боевик с Арнольдом Шварценеггером, где он играет Санта-Клауса, у которого крадут мешок с подарками. Помогает отыскать мешок с подарками случайный прохожий, который поневоле втянут в новогоднюю интригу, рассказывает лектор.
Обязательно должно произойти чудо. И как мы видим на примере отечественной традиции, чудо также проникает в наше кино, где места раньше ему всё-таки не было. Кино избегало демонстрировать чудеса кроме как в сказках. Исключением можно считать фильм «Чародеи», где некая сказочная фирма сама производит чудеса по прейскуранту.
Сверхъестественных элементов в фильме «Ирония судьбы» нет, если не считать совпадения адресов в двух разных городах. Но постепенно, считает Дединский, чудеса проникают в новогоднее кино и становятся обязательным компонентом. Даже если это не сказка, чудо в ней всё-таки есть.
