В Круглом зале Ельцин Центра в Екатеринбурге 8 мая открылась выставка «Автор предпочёл остаться известным». Она объединила четырёх художников, пришедших к своим художественным практикам через контекст уличной культуры.
Ещё в юности они включились в культурную жизнь андеграунда индустриальных городов: Екатеринбурга, Чебаркуля и Нижнего Тагила. Они уже попробовали себя в граффити, рэпе, экстремальных видах спорта и дизайне стритвир-одежды (от англ. streetwear — особый вид уличной моды).
Традиция уличной культуры предполагает наличие у авторов никнеймов: создавая работы на улице, ни с кем их не согласовывая, они вынуждены сохранять анонимность. На выставке авторы называют свои имена, но и продолжают использовать никнеймы: ЯПЁС — Дима Кудлай, OLIEF — Филипп Мустафин, Rare.God — Степан Пантелеев. У Максима Поликарика нет никнейма, но он входит в число участников коллективной райтерской группы — «Уно супер 2000».
Куратор выставки Никита Перфильев рассказал, почему заинтересовался работами этих четырёх художников: «Идея возникла из моего персонального опыта общения с художниками. Я давно думал о выставке, которая покажет авторов, действующих и на улице, и в галерее. Обстоятельства были таковы, что объём и состав участников менялся, но экспозиция не складывалась. Настал момент, когда всё сложилось идеально. Мы познакомились с Алисой Жихаревой, куратором независимой творческой группы «Клоповник» из Челябинска. Алиса рассказала мне о Филиппе Мустафине, показала его портфолио. После этого картина сложилась. С Димой Кудлаем и Степаном Пантелеевым мы и раньше работали. Но чтобы разбавить их общее буйство красок, уйти от только живописной и рисовальной тематики, мне показалось уместным добавить Максима Поликарика с его тканевыми работами. Они довольно сдержанные и хорошо уравновешивают то буйство, которое происходит на других стенах экспозиции».
Уличная культура уходит корнями в культуру хип-хопа — протестного направления, представляющего жизнь бедного афроамериканского и латиноамериканского населения в США. Она появилась в СССР к концу 80-х прошлого столетия и активно развивалась на постсоветском пространстве в 90-е годы, оставаясь в границах первоначальной логики — некоего сопровождения к реалиям «урбанистического прозябания».
Максимальная популярность движения в России пришлась на нулевые годы нового тысячелетия. Образы уличной культуры начали активно присваиваться и трансформироваться крупными брендами и представителями государственной молодёжной политики. Они сформировали устойчивый, «глянцевый» образ адептов уличного движения: полный энтузиазма молодой человек в кепке, со скейтбордом под ногами, с аэрозольным баллончиком в одной руке и сникерсом в другой.
В следующее десятилетие уличная культура становится полноправной участницей городской и художественной среды. Художники получают заказы на коммерческие муралы (монументальная живопись на стенах архитектурных сооружений — ред.), сотрудничают с музеями, галереями, локальными дизайнерскими брендами. Всё это примеры позитивного взаимодействия институций, бизнеса и андеграунда в культурном и коммерческом пространстве, не отменяя при этом дискуссии о необходимости протеста.
Организаторы выставки не ставили перед собой задачу обобщить или оценить эти процессы. Она лишь показывает их результаты через искусство четырёх художников, каждый из которых в своей манере препарирует символическую, образную и идеологическую систему уличной культуры.
Дима Кудлай совмещает практику традиционного граффити с живописью. В манере художника Михаила Ларионова, иронически и в намеренно примитивистском ключе, превращает нижнетагильские будни в выходные на Монмартре. Таким образом он изменяет роль своего райтерского альтер эго «ЯПЁС»: превращая марателя стен и углов в значительную фигуру — художника с беретом на голове.
Филипп Мустафин также избирает основным медиумом своей художественной практики живопись. Его работы — это своего рода терапия при помощи искусства. Они напоминают наслоение из тегов, персонажей, обрывков фраз и образов классического искусства на стенах римского переулка, который сообщает нам о попытке художника разглядеть в обычном заборе индустриального города стену римского переулка, где художнику легко говорить о своих эмоциях.
Максим Поликарик, перешедший от граффити, примитивистских и абстрактных рисунков к работе с тканью, реализует подростковую мечту стать дизайнером одежды. Абстрактные, многослойные холсты являются результатом размышления художника о потере одеждой утилитарной функции и о природе нынешнего состояния моды и дизайна. Доводя эту идею до крайней позиции, художник заявляет: «Одежде больше не нужен человек».
И наконец, работы Степана Пантелеева представляют обобщённый образ граффити, переосмысляющего концептуальное искусство. В своей уличной практике Степан создаёт крупные муралы, называя их «постграффити». Для создания пластической формы рисунка он использует ранее существовавшие на поверхности рельефы, разрушения и теги других граффитистов. Для галерейных работ Степан, находясь в этой же логике, использует в роли холста рекламные баннеры, также являющиеся частью городской среды. Он превращает их в живопись на грани абстрактной и фигуративной, оставаясь в цветовой и пластической системе граффити.
Теперь и у нас есть возможность близко познакомиться с их творчеством. Выставка продлится до 14 июня.
