Музей Бориса Ельцина в начале февраля присоединился к широкому общественному обсуждению популярного сериала «Слово пацана. Кровь на асфальте». На публичную встречу, вызвавшую большой интерес екатеринбуржцев, был приглашён журналист Роберт Гараев – автор книги, которая легла в основу этой киноленты.
Вместе с Робертом Гараевым о соотношении исторической достоверности и художественного вымысла в сериале, его популярности сегодня и феномене «пацанской культуры» в эпоху исторических перемен 3 февраля рассуждали почётный адвокат РФ, бывший сотрудник МВД СССР Сергей Колосовский и Валерия Бармина – кандидат культурологии, руководитель Детского центра «18 – » в Ельцин Центре.
Модерировал паблик-ток «Чего стоило слово пацана? Феномен уличной преступности на рубеже эпох 1980–1990-х годов» специалист по экскурсионным и специальным программам музея Иван Эрднев, который попросил участников встречи проанализировать «казанский феномен» и вспомнить, было ли что-то подобное этому явлению в Свердловске.
Сериал режиссёра Жоры Крыжовникова «Слово пацана. Кровь на асфальте» переносит зрителей в конец 80-х годов, когда Роберт Гараев и Валерия Бармина закончили учёбу в школе, а Сергей Колосовский уже работал в милиции. По его словам, в столице Урала с подростковыми группировками, которые бы делили в городе территорию и бились за неё, в те годы правоохранительным органам сталкиваться не приходилось.
– С 1982 года почему-то именно в Казани, которая к этому времени стала городом-миллионером, группировки вдруг стали расти как грибы, – отметил Гараев. – И примерно в течение десяти лет между подростковыми казанскими группировками, число которых достигало 140, шла битва за символический авторитет, битва «за асфальт» – территорию группировки.
Гараев, который будучи подростком некоторое время был участником казанской молодежной группировки «Низы», сравнивает их с неким квази-государством, где была своя территория и население – пацаны, обладающие определёнными правами, и «чушпаны», лишённые этих прав. У группировок был свой закон – «пацанский кодекс», где декларировались запреты на курение, потребление алкоголя и наркотиков и система наказаний за их неисполнение. Экономику олицетворял «общак», куда каждый должен был вносить средства на общие нужды, а подобие внешней политики – отношения с вражескими и союзническими группировками, в каждой из них царила жёсткая дисциплина и строгая иерархия.
«Казанский феномен» с его кровавыми подростковыми битвами советская власть старалась долгое время держать в тени, однако в 1988 году в журнале «Огонёк» под заголовком «Дрянные мальчишки» была опубликована большая статья журналиста Дмитрия Лиханова, которая вызвала бурную волну интереса центральной и даже зарубежной прессы к этому явлению, долгое время державшему в страхе столицу Татарии. Эффективно бороться с группировками местное МВД стало только в 1993 году.
Корни «казанского феномена», по мнению Гараева, следует искать в середине прошлого века, когда начался массовый отток деревенского населения со своим укладом и традициями в город на заводы и стройки. Огромное количество молодых людей в новых спальных районах Казани оказалось предоставлено самим себе.
– В деревне драка стенка-на-стенку – это нормальная вещь, как и охрана своей территории. Это буквально скрепы. Социальный лифт, который давала группировка, – также вещь понятная, поскольку ты приехал в город и никого не знаешь, а тебе нужна какая-то поддержка. А взрослые до какого-то момента просто не замечали этой проблемы, – подчеркнул писатель. – Когда в 1993 году в Казани началась эффективная борьба с группировками, то это послужило сигналом для миграции бандитов в Питер и Москву за новым экономическим ресурсом.
Определённую роль в создании и становлении бандитских молодёжных группировок в Татарии и некоторых других советских регионах, скорее всего, сыграла и амнистия, объявленная вскоре после смерти Сталина в 1953 году, когда из лагерей вышло более миллиона человек. А примером для казанских подростковых банд послужила известная группировка «Тяп-Ляп».
Валерия Бармина напомнила, что в Свердловске в конце 80-х повсеместно существовали так называемые «качалки» – дворовые клубы в разных микрорайонах, вокруг которых собиралась подростковая молодёжная компания, но при этом никаких кровавых битв за территории, «за асфальт» не происходило, хотя обычные драки были не так уж и редки. Работал обеспечивающий социальные лифты подростковый отряд «Каравелла», созданный писателем Владиславом Крапивиным, где также царила чёткая организация и дисциплина, но на совершенно другой идеологической основе.
Паблик-ток «Чего стоило слово пацана? Феномен уличной преступности на рубеже эпох 1980-1990-х годов»
Видео: Александр Поляков // Президентский центр Б.Н. Ельцина
Бармина считает, что сегодняшнее молодое поколение, исповедующее уже совершенно другие ценности, при всей популярности сериала «Слово пацана» уже не выйдет на улицы и не начнёт «делить асфальт»:
– Может быть, дело в некой атомизации общества, в соцсетях и в том, что улица уже не является той скрепой, как это показано в сериале. Сейчас есть гаджеты, а подростки в основном сидят дома. Даже первые друзья появляются не в школьном классе, а в интернете. Мир в гаджетах оказался гораздо интереснее и, как кажется человеку, безопаснее, – отметила Бармина. – Поэтому как историк, культуролог и педагог я не вижу каких-то реальных, очевидных причин для того, чтобы молодёжь начала кулаками выбивать себе место под солнцем. Хотя, конечно, зарекаться не стоит.
Мнение Барминой разделил и Гараев, написавший книгу «Слово пацана. Криминальный Татарстан 1970–2010-х»:
– Мир изменился, в нём стало больше возможностей для подрастающего поколения, которое предпочитает читать рэп, вести блоги, развиваться, – полагает писатель. – Реакцией на сериал стали своеобразные «фестивали контента», когда подростки начали, к примеру, косплеить – переодеваться в персонажей, прорабатывая образ до деталей. Для них мир сериала «Слово пацана» ровно такой, как мир «Звёздных войн» или мир Гарри Поттера с их определёнными правилами, ритуалами и музыкой. И в том, что к группе «Ласковый май» вернулась популярность, я тоже не вижу ничего плохого.
На следующий день после публичной встречи Роберт Гараев, выступивший в роли консультанта на съёмках сериала «Слово пацана. Кровь на асфальте», побывал в Музее Бориса Ельцина, а затем поделился своими впечатлениями.
– Какими для вас были 90-е годы, и что вы связываете с этой эпохой?
– Я давно мечтал увидеть этот музей, поскольку очень много о нём слышал. Мне понравилось, как сделана экспозиция, мне кажется, она очень крутая. Всё время у меня были отсылки к московскому Еврейскому музею, где я проработал несколько лет, я всё время сравнивал. Большая часть Музея Бориса Ельцина посвящена периоду 90-х, которые пытаются анализировать и осмысливать очень много и очень часто, и это будет продолжаться постоянно, поскольку это один из самых главных периодов для России XX века. Для меня лично таких исторических периодов было три – революция, Вторая мировая война и 90-е годы, дух которых точно и верно показан в музее. Всё, что я увидел, – мне близко и узнаваемо. В залах, где показаны события 1991 и 1993 года, местами даже чувствовал комок в горле. Знакомый нашему поколению дефицит, пустые полки, консервы из морской капусты, развалы с аудиокассетами и видеокассетами. И, конечно, Конституция…
– Насколько для вас был ожидаем успех сериала «Слово пацана»?
– Успех был ожидаем, но масштаб успеха абсолютно непредсказуем, особенно у молодой публики. У меня нет ответа на вопрос, почему молодёжь это смотрит, я пытаюсь его найти, но не могу, мне это непонятно.
– Появились сообщения, что Жора Крыжовников собирается снимать продолжение сериала. Вы готовы и дальше участвовать в проекте, есть уже какие-то предложения?
– Режиссёр говорит, что, возможно, где-то через год начнёт работать над продолжением сериала, а пока снимет что-то другое. Мне никаких предложений ещё не поступало, но если это произойдет, то будет классно. Я бы с удовольствием посмотрел продолжение.
