Город — это живой организм, который программирует наши чувства: от тревоги в узких переулках до ощущения простора на площади, от навязанного уюта торговых центров до настоящего выдоха на набережной. Архитекторы, урбанисты, муниципальные власти и сами жители каждый день ведут борьбу за право определять эмоциональный климат городского пространства. Кто побеждает в этом соперничестве и как не стать пассивным потребителем навязанных городом эмоций?
Об этом рассказала 31 января в Ельцин Центре Анна Новикова — доктор культурологии, антрополог медиа, профессор Факультета креативных индустрий НИУ ВШЭ, ведущий научный сотрудник Государственного института искусствознания. Её лекция стала частью авторского курса «Чувствуя город: медиа и эмоции». Слушателей ждали не только теоретические выкладки, но и практическое упражнение — коллективное голосование по эмоциям, которые вызывают конкретные точки Екатеринбурга.
Эмоциональная карта: город глазами жителей
Лекция началась с приглашения к соучастию. Анна Новикова рассказала о проекте, который реализуется совместно с участниками курса: создание эмоциональной карты Екатеринбурга. Идея заключается в том, чтобы жители сами отмечали на карте города места, вызывающие у них определённые чувства: радость, грусть, страх, злость или удивление. Такие гражданские исследования, по словам лектора, проводятся во многих странах и городах мира.
— Когда мы говорим про чувства, здесь нет правильного ответа. Нельзя чувствовать неправильно. И те, кто вам говорит, что вы чувствуете неправильно — неправильно страдаете, неправильно радуетесь, — сразу можете видеть над его головой красный флажочек и понимать, что это эмоциональная манипуляция, — подчеркнула Анна Новикова.
Карта составляется на основе базовых классических эмоций, которыми обычно оперируют художники и исследователи. На прошлой встрече участники курса уже начали маркировать городские пространства цветными стикерами, и результат оказался неожиданным. Город-завод — устойчивый образ, который закрепился в сознании тех, кто знает Екатеринбург по советской хронике и туристическим путеводителям, — почти не проявился на карте. Вместо него главными символическими точками притяжения оказались природные пространства: парки, лесопарки, набережные.
По словам Анны Новиковой, культурно-семиотический портрет любого города складывается из нескольких пластов. Первый — историко-мифологический. Это каноны и образы, закреплённые в книгах, фильмах, городской скульптуре и туристических материалах. Именно его мы получаем как туристы, приезжающие в незнакомый город. Второй пласт — социально-прагматический: текущие взаимодействия людей, организация мероприятий, журналистика, образование, экология, уличное искусство и городская мода. Третий — семиотический: город как модель мира, как семиосфера. Раньше этот уровень генерировали исключительно художники, режиссёры и писатели. Но цифровая культура всё изменила.
— Цифровая культура расширила круг людей, формирующих семиотический пласт. Молодое современное поколение умеет делать это значительно лучше старших. Исследования фиксируют, что почти все лучше рисуют, однозначно лучше фотографируют. Очень многие пишут музыку, причём неважно, учились они в музыкальной школе или нет, — отметила лектор.
Кто задаёт тон в городе
За право определять эмоциональный климат города соревнуются несколько сил, и каждая преследует свои цели. Архитекторы проектируют город и здания, исходя из рациональных предпосылок, но даже в их профессиональном обучении заложены свёрнутые эмоциональные оценки. Типы городов, сформировавшиеся за время развития архитектурной мысли, самой своей структурой программируют жителей на определённые переживания.
Урбанисты — относительно новые участники процесса, работающие на стыке социологии и архитектуры. Именно с ними чаще всего жители вступают в эмоциональный конфликт. Урбанисты решают, какая городская среда комфортна, прокладывают дорожки — а жители протаптывают свои тропинки через газоны.
— Умные урбанисты некоторое время на это смотрят и потом асфальтируют эту дорожку. А глупые урбанисты раскапывают, сажают клумбы и начинают бороться с этими спонтанно возникающими претензиями жителей, — с улыбкой заметила Анна Новикова.
Муниципальные управленцы в идеальном случае выступают посредниками между урбанистами и жителями, помогая сохранять устойчивость среды. Конфликт между этими силами — не патология, а нормальная и даже полезная ситуация. Конфликт означает, что все субъектны, у всех есть точка зрения. Если из конфликта выходят через диалог, это и есть развитие.
— Конфликт — это хорошо. Диалога не будет, если нет минимального конфликта. Именно поэтому конфликт должен быть в драматургии — иначе кино не будет. Вообще никакого искусства не будет, если не будет конфликта. И вообще не будет развития, — убеждена эксперт.
Наконец, сами жители генерируют эмоции, формируют социальные связи и за счёт обмена переживаниями в процессе социальной коммуникации создают свою атмосферу города — менее плакатную, чем у архитекторов, менее лозунговую, чем у урбанистов, но живую и многослойную.
Площадь: от храма до хэштега
Отдельную часть лекции Анна Новикова посвятила городским площадям — пространствам, где «город собирается в точку». Площадь с храмом — это одни эмоции, площадь с памятником в центре — другие, а транзитная площадь без обозначенного центра — совсем иные.
Исторически храм ставился на площади не случайно: люди выходили из узких средневековых улочек, оказывались на открытом пространстве, а перед ними вставал собор — и это формировало мощный эмоциональный эффект. Когда в начале XX века европейские города перестраивались, этот эффект во многом был утрачен. Лектор привела в пример собор Парижской Богоматери, к которому некогда вели узкие улочки, создававшие эффект неожиданного раскрытия пространства. Сегодня этот утраченный опыт можно воссоздать с помощью VR-технологий.
Площадь — это ещё и место уязвимости, где негде спрятаться. У неё своя акустика: она конденсирует гул толпы, создавая специфическое ощущение коллективного дыхания. Именно поэтому на площадях устраиваются митинги и протесты — не только потому, что там видно, но и потому, что ощущение площади принципиально отличается от ощущения улицы.
В цифровую эпоху площадь обретает ещё одну функцию — она становится «точкой хэштега». Площадь превращается не столько в место, где ты испытываешь эмоции, сколько в место, где ты их демонстрируешь. Демонстрация переживания через связь физического и цифрового пространства вводит эмоцию в историю и делает её частью фантазийного пространства, живущего параллельно с конкретной точкой на карте.
Джентрификация и «екатеринбургский Арбат»
Город нередко становится ареной эмоционального конфликта, связанного с джентрификацией — процессом облагораживания районов, который одновременно меняет социальные слои, вытесняет старых жителей и насаждает новые эмоциональные порядки. Анна Новикова вспомнила строки Булата Окуджавы, посвящённые переживанию утраты родного Арбата, — поэтическое отражение того самого процесса джентрификации.
Обращаясь к Екатеринбургу, лектор отметила, что на составленной участниками эмоциональной карте улица Вайнера, задуманная градостроителями как «положительное место», не получила ни одного кружочка радости. Напротив — там оказались в основном отрицательные эмоции. Анна Новикова выдвинула гипотезу: это реакция на активную туристическую джентрификацию, на концентрацию металлических скульптур и создание искусственного уюта.
— Кто-то с этими скульптурами фотографируется, натирает статуям носы, хвосты и прочие части тела. А кто-то воспринимает это как агрессию, как нарушение духа места, и заливает их краской, — описала Анна Новикова спектр городских реакций.
Медиа: производитель и канализатор эмоций
Важнейшую роль в формировании эмоционального портрета города играют медиа. По словам лектора, они одновременно производят, канализируют и структурируют наши чувства. Когда мы фотографируем радостные моменты, цветочки и котиков, мы канализируем эмоции. Когда делимся снимками с друзьями в социальных сетях — формируем коллективные эмоциональные сценарии. Сброшенная фотография или даже мем — это послание: «почувствуй со мной».
— Если вам посбрасывали положительные картинки от какого-то места, вы туда придёте и первым делом воспримете тот сценарий, который вам скинули. Нужна внутренняя готовность и время, чтобы не согласиться и узнать свои собственные эмоции, — предупредила Анна Новикова.
Медиа формируют и своеобразный иммунитет против эмоционального хаоса. Плейлист в наушниках — это защита от городской какофонии. А камера смартфона учит фокусироваться, выхватывать из окружающей действительности значимые детали.
Екатеринбург в кино: ожидания и реальность
Анна Новикова призналась, что ожидала найти много видеоматериалов, отражающих эмоциональный образ Екатеринбурга разных эпох, — ведь в городе работала и работает до сих пор Свердловская киностудия. Однако её ждало разочарование.
— Свердловская киностудия не ставила перед собой задачи исследовать городской миф. У неё были другие цели — она была хронологом, архиватором строящегося городского тела. В первую очередь студия поддерживала документальные съёмки, работавшие на образ «города-завода», — рассказала эксперт.
По хроникальным съёмкам можно читать климат эпохи, но без историка-специалиста почти ничего не считывается: «возникает ощущение, что всё одинаково и ничего невозможно понять». В 50–70-е годы город становился фоном историко-революционных фильмов, в 90-е появлялся в некоторых картинах, однако киноведы приходят к выводу, что полноценный эмоциональный образ города в кинематографе так и не был создан.
Вода, фотография и «северный Нью-Йорк»
Природные зоны в городе — озёра, парки, набережные — традиционно считаются местами, где человек может «выдохнуть». Исследования подтверждают: смотреть на воду, гулять по набережной — это всегда разгрузка для психики. Но одновременно такие пространства во многом искусственны и диктуют, как именно нам выдыхать.
Анна Новикова рассказала, что сама, приезжая в Ельцин Центр, поднимается наверх и фотографирует водное пространство из окна — немного отключается, отдыхает, а затем делится снимками в социальных сетях. Тем самым она поддерживает урбанистическое клише, заложенное проектировщиками.
Отдельно лектор остановилась на фотографическом образе Екатеринбурга. На больших фотоагрегаторах заметно доминируют женщины-фотографы с преобладанием портретной, студийно эстетизированной, почти фэшн-фотографии. Образ суровости при этом смягчён: труб на фотографиях хватает, но ощущение города-завода они уже не создают.
— У меня во многом возникала ассоциация такого «северного Нью-Йорка». Это, может быть, моя оптика. И у каждого она будет разная. Когда мы будем подбирать серии фотографий, отражающие ваши ощущения, они будут давать разные оптики, все вместе создавая общую картинку, — пояснила Анна Новикова.
Чек-лист эмоциональной грамотности
В финале лекции эксперт предложила практические рекомендации — своего рода чек-лист эмоциональной грамотности в городской среде.
Первое и главное: периодически вырываться из рамок, диктующих, что и когда делать, а главное — что при этом чувствовать. Город форматирует наше время жёстче, чем это делала деревня, и, если не выходить из колеи сознательно, можно постепенно превратиться в «биоробота».
Второе — персональное проектирование среды как «диета для нервной системы»: сознательный выбор медиапродуктов, маршрутов и мест. Для концентрации, например, тихий двор может оказаться лучше модного кафе с кофемашиной и фоновой музыкой. Важно знать свои места, где сбрасываются эмоции, — и они часто оказываются совершенно неочевидными, связанными с личной биографией.
Третье — не превращаться в пассивного потребителя навязанных городских эмоций, замечать, если муниципальное управление исключило чьи-то интересы. Публикация в соцсетях с фотографией и хэштегом «нужна скамейка» — это мягкий активизм, который, по словам лектора, действительно работает.
— Муниципальные власти мониторят социальные сети, они эти хэштеги видят, и иногда это оказывается действенной историей, утверждающей интересы людей, — отметила Анна Новикова.
Эмоциональное голосование: от Шарташа до Ельцин Центра
Завершилась лекция коллективным голосованием: аудитория оценивала городские локации, названные участниками предыдущих встреч, с точки зрения положительных и отрицательных эмоций. Результаты оказались живыми и неоднозначными.
Безусловным лидером по положительным эмоциям стал сквер на Плотинке — 35 голосов при всего двух отрицательных. Шарташский лесопарк вызвал 29 положительных откликов и лишь два отрицательных. Здание Ельцин Центра собрало больше 40 положительных голосов и всего один отрицательный — от хозяина площадки, что вызвало смех в зале.
Совсем иная картина сложилась с улицей Вайнера: 13 положительных голосов против 23 отрицательных. Железнодорожный вокзал также оказался эмоционально сложным местом: 16 положительных и 22 отрицательных. Район Химмаш почти поровну разделил аудиторию — 9 положительных и 10 отрицательных. А Свердловский областной суд собрал 8 голосов «за» и 9 «против».
Музей Невьянской иконы вызвал исключительно положительные эмоции — 14 голосов без единого отрицательного. Театр драмы получил 24 положительных отклика и 9 отрицательных.
После голосования участникам предложили перейти к эмоциональной карте и дополнить её цветными стикерами, усложнив палитру переживаний. В работе семинара, запланированного после лекции, участникам предстояло создать мультимедийные арт-объекты для будущей выставки под руководством междисциплинарной художницы Кати Червонных.
Следующая лекция курса «Чувствуя город: медиа и эмоции» пройдёт 28 февраля и будет посвящена влиянию звуков на эмоции горожан — от технических и рекламных шумов до уличной музыки.
