Ельцин Центр в первомайский вечер преподнес чудесный подарок меломанам Екатеринбурга, пригласив с концертом любимых артистов – Леонида Серебренникова и Валерию Ланскую. Их «живое» исполнение романсов, зарубежных шлягеров, песен из мюзиклов и кино собрало полный зал.

Леонид Серебренников – советский и российский певец, актёр, телеведущий таких телевизионных программ как «Утренняя почта», «В концертной студии Останкино», «Любители оперетты», «Романтика романса». Он не нуждается в представлении, исполнив более ста песен в семидесяти картинах, среди которых любимые фильмы нескольких поколений: «Обыкновенное чудо», «Д’Артаньян и три мушкетёра», «Чародеи», «Мария, Мирабела», «Дульсинея Тобосская», «Бедная Маша», «Рожденная революцией», «Бархатный сезон», «Шляпа», «Под куполом цирка», «Лекарство против страха» и «Петербургские тайны».

Валерия Ланская – актриса театра и кино, звезда мюзиклов «Губы», «Алые паруса», «Мэри Поппинс-Next», «Приключения Оливера Твиста», «Юнона и Авось», «Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты», «Мата Хари», «Монте-Кристо», «Граф Орлов», «Зорро», «Времена не выбирают», «Фанфан-тюльпан» и «Анна Каренина». Популярности способствовало участие в телевизионных шоу «Цирк со звездами», «Ледниковый период-2», «Ледниковый период – лучшее». В паре с Алексеем Ягудиным Валерия вошла в число победителей.

Дуэт артистов привлекает слушателей разных поколений: от тех, кто воспитывался на фильмах советского периода, до тех, кто вырос на новых российских мюзиклах последних двух десятилетий. В зале – аншлаг. Люди сидят на приставных стульях.

Концерт начался со знаменитой «Love Story» из одноименного фильма Артура Хиллера, получившего «Оскара» в 1968 году за музыку, написанную композитором и пианистом Френсисом Леем. Кроме «Оскара», Лей получил за музыку к «Истории любви» еще и международную премию «Золотой глобус». Песня прозвучала на двух языках.

В дуэте и сольно артисты исполняли романсы, песни из кинофильмов и мюзиклов, сопровождая исполнение рассказами о том, как проходили съемки и озвучивание, как принимались решения об участии в проектах, и, наконец, о том, благодаря кому и чему возник дуэт.

Артистов долго не отпускали, задавали много вопросов, некоторые песни просили исполнить на бис.

Леонид Серебренников и Валерия Ланская

Фото Любови Кабалиновой

Днем Валерия и Леонид успели погулять по исторической части города, полюбоваться праздничным убранством, заглянуть в музыкальный магазин.

– Я много раз бывал здесь, еще при Брежневе. Мои мама и бабушка родом отсюда, – рассказал Леонид Серебренников. – Они жили на улице Токарей. Бабушкин муж был писарем, воевал в партизанском отряде Ермакова – того самого, который участвовал в расстреле царской семьи. При белых бабушка была под надзором. Однажды ее вызвали на допрос к начальнику контрразведки. Уже была моя мама, ей было тогда годика два. А бабушка красивая была, с косой. Зашла в кабинет, начальник стоит у окна в портупее, курит. Спрашивает: «Ну, что, муж-то в партизанах у красных?» А мама, как увидела его, протянула к нему ручонки и как закричит: «Папа!» Он обалдел, сел за стол, погасил сигарету, глянул на портрет своей семьи и говорит: «Вот и мои где-то сейчас мыкаются». Он их отпустил. Так мама спасла жизнь себе и бабушке. Получается, что и мне. Вот такая история связана с Екатеринбургом.

– Какое впечатление на вас произвел город?

– Город красивый. Мы сегодня прошлись по нему. Обычно на гастролях не успеваешь ничего посмотреть. И меня приятно поразило, что на одном пятачке соседствуют и музыкальные магазины, и театры – один, второй, третий, галереи, культурные центры. Я не привез свою гитару: сейчас новые правила в "Аэрофлоте", нельзя брать ее в салон. Мои друзья с большим трудом нашли здесь семиструнку, а ремня к ней не было. Тут же пошли и купили ремень. Город понравился. Красиво сочетаются старина и современная архитектура. Может, и больше осталось бы старины, если бы в свое время не сносили все подряд, но в принципе старина и современность здесь тесно сотрудничают.

– Музей Бориса Ельцина посвящен эпохе 90-х. Наших гостей мы обычно спрашиваем, какой след оставили эти годы в их жизни.

– Для меня это были тяжелые годы. Перестройка, все эти переходы на новый лад. У меня впервые в жизни возникло желание уехать. Я стал учить язык. Пошил себе гусарский костюм. Работы-то не было. Поехал поработать на Кипр, посидел там в ресторане, попел и понял, что, как сказал один наш артист, «Можно уехать заграницу, если ты увезешь с собой всех своих зрителей!» Это все равно чужая страна, ты выходишь на улицу – ни одного знакомого лица. Ты никому не нужен. Я вернулся сюда. Скрепя сердце начал восстанавливаться. И потихоньку все пошло-пошло-пошло. Это был период, когда и советская песня стала забываться, и попса еще не пришла. А я как-то держал свой багаж, это был мой репертуар всех предыдущих лет, я с ним жил. Свое пятидесятилетие праздновал в концертном зале «Россия», и у меня было несколько спонсоров, потому что с деньгами было очень трудно. Мне помог Валерий Окулов – зять Бориса Николаевича. Они были на моем концерте с супругой. Мы сфотографировались втроем. Я очень стеснялся, но все-таки позвонил ему. Он просто спросил, куда перечислить. На следующий день деньги пришли, и концерт состоялся. Он мне очень помог. Так у меня образовалась связь с семьей Ельциных. Годы были тяжелые – период выживания, и я себе всегда говорил, что я – как дворовая собака, которую бросили, а она выжила. Домашние собаки, как правило, к жизни не приспособлены. Я пел на таких площадках, о которых сейчас стыдно вспоминать. Мой директор договаривался, выступали в подсобке перед сотрудниками магазина. Я час пел, чтобы потом на вырученные деньги у них же купить продукты, потому что на прилавках ничего не было. Вот такие были концерты: за деньги, за чай, за то, чтобы кому-то телефон поставить. Трудные были годы, но насыщенные. Я научился работать на любую публику, на любое количество людей – и когда в зале пятьсот человек, и когда пять. Я всегда работал с огромной отдачей. Это меня очень мобилизовало, закалило, и поскольку мы всегда работали живьем, то я по сей день никаких фонограмм не принимаю – только минусовые, оркестровые. Это была серьезная закалка. Когда я смотрю на современных певцов, на афишах которых написано «живой звук», это – как подарок. Мне кажется, такое даже писать нельзя. Это не должно обсуждаться. Живой звук и должен быть живым. Такое неприемлемо ни в одной стране мира.

– Изменились общество и государство, а публика за эти годы изменилась?

– Я бы не сказал, что она кардинально изменилась, ведь у каждого артиста есть своя публика. У меня была, есть и остается моя публика, которая любит мои песни: романсы, песни советского периода, песни из кинофильмов. Я никогда не пел ничего попсового, песен-однодневок, танцевальных песен. Не потому, что они мне не нравятся. Просто это не мое. Наверное, они тоже нужны. Но я закончил Щепкинское училище, по образованию актер и люблю актерские песни. Остаюсь этому верен. Основная часть моей программы – это песни из кинофильмов, спектаклей, мюзиклов. Всё это актерские песни, которые до меня кто-то пел из старых советских фильмов, у меня самого озвучено более семидесяти картин. Это мой багаж, и я убеждаюсь в том, что моя публика растет вместе со мною, со мною взрослеет, и их дети тянутся за ними. Очень приятно, когда я вдруг встречаю моих друзей с детьми. Знакомый доктор рассказал, что его девятилетняя дочь любит «Тишину за Рогожской заставой» в моем исполнении. Ей это нравится. Почему нет? А недавно у меня был концерт в Ставангере – нефтяной столице Норвегии. Первый концерт русского певца в этом городе. Устроители переживали, но случился парадокс, стал набираться зал, и пришлось подставлять стулья. Накануне, когда мы с администратором смотрели площадку и уже садились в машину, часов в десять вечера, под проливным дождем встретили моего фаната-датчанина, который специально приехал на концерт. Я открыл рот и стал снимать его на телефон. Моя администратор сама обалдела: «Вас узнали в темноте в Норвегии?» Концерт прошел замечательно. Ползала заняла русская диаспора, ползала – норвежцы. Первое отделение были русские песни. Второе – Фрэнк Синатра, Шарль Азнавур, Джо Дассен, исполненные на их языках. Но я заметил, что русские песни принимали не менее тепло. Никто не встал, не ушел. Концерт растянулся с полутора часов до двух с половиной. Меня не отпускали. И администратор призналась, что сама не ожидала, что норвежцы, не понимающие ни слова по-русски, будут так тепло принимать меня.

– Эта история отчасти предвосхитила мой вопрос: в чем обаяние советской песни?

– В песнях была духовность. Пусть она была несколько преувеличенной. Я не пел про партию, но мы воспитывались на песнях военных лет – это то, на чем воспитывалось поколение наших отцов; мы переняли это от них. Выходили на сцену, не думая о заработке. Ставки были невысокие. Я получал за концерт пять рублей, потом – семь, потом – тринадцать. За месяц зарабатывал столько, за сколько сейчас и одну песню не будут исполнять. Мы много ездили по стране, и нам это нравилось. У нас было духовное общение с публикой. Мы друг друга питали. Сегодня в зале много среднего поколения и молодежи, которой нравятся эти песни, которая любит их и продолжает традицию. Хотя это даже не традиция – это наша природа, и никуда от нее не денешься.

– В вашем репертуаре появляются новые песни?

– Очень редко. Наоборот, я достаю то, что давно никто не пел. Это старые песни, но они звучат по-новому. Мы с Лерой нашли потрясающий дуэт, он был спет еще тридцать лет назад. Все это оживает, и ты понимаешь, какая красота. Мелодии были красивые. И тексты роскошные. Все это вы услышите сегодня вечером. Мы сами ведем концерт, общаемся с публикой замечательно.

Валерия Ланская

Фото Любови Кабалиновой

Валерия Ланская рассказала о том, как сложился их дуэт.

– Это произошло в Зале имени Чайковского на выступлении оркестра кинематографии под руководством Сергея Ивановича Скрипки, который делает регулярно большие сборные концерты песен из кинофильмов. Я пела песни Дунаевского. Максим Дунаевский был за кулисами. Леонид Федорович готовился к выходу, услышал, как я пою, и спросил у Максима, знает ли он меня. Максим рассказал, что мы давно и замечательно сотрудничаем. После выступления он ко мне подошел и сказал: «А что, если нам сделать номер, выступить дуэтом и предложить это Сергею Ивановичу?» Я с радостью сказала: «Да!» Потому что для меня он – человек-легенда, я всегда любила песни в его исполнении. Невозможно отказать Леониду Федоровичу. А спустя месяц сам Сергей Иванович Скрипка предложил нам дуэт, несмотря на то, что мы ему ни о чем не говорили. Он как будто почувствовал. Так сложился наш первый дуэт, который обязательно прозвучит сегодня. Мы с него всегда начинаем нашу программу, он – как наш амулет. Потом мы сделали новые дуэты, большую программу и повезли ее в Сочи.

– У вас разные аудитории. Кто приходит на ваши концерты?

– Не могу сказать, что у нас очень разные аудитории. Фильмы и сериалы с моим участием идут на центральных каналах. Их смотрит та же аудитория, которая любит и знает Леонида Серебренникова. Моя публика и его – абсолютно идентичны. Нам легче собрать единый зрительный зал. Я очень люблю ретро музыку и советские песни, кино и советскую эстраду, романсы. Я это чувствую, и люблю это петь, и пою в основном эту музыку на сольных концертах.

– У многих песен из вашего репертуара были очень известные исполнители. Насколько их манера исполнения важна для вас?

– Конечно, важна, если я выбрала их для своего репертуара. Но все равно мы разные. У меня другой аппарат, другой голос, другой тембр. И как бы я ни старалась быть похожей на них, все равно делаю это по-своему. Я пропускаю это через свою душу и озвучиваю своим голосом. Это же не пародия – это свое прочтение, хотя я стараюсь подбирать фонограммы с музыкантами, делать оркестровые фонограммы минусовые, отталкиваясь именно от оригиналов, не придумывая, как это сейчас модно, современных аранжировок с современными инструментами; чтобы это звучало так, как это было написано композиторами и как это звучало в то время. Это очень волнующе, но мне другое не интересно. Я люблю эту музыку. Она сложная, но очень красивая, пронзительная и трогает сердце.

– Вас называют звездой российских мюзиклов. Вы стали буквально символом этого нового для России музыкального жанра. Какие времена переживает сегодня мюзикл?

– Я – актриса театра и кино, что является моей основной деятельностью и смыслом жизни. Мюзиклы – это, скорее, бонус к тому, что я умею. Мюзиклы сегодня переживают свой пик, судя по тому, что делают мои близкие друзья. Взять хотя бы то, что ставит Алексей Франдетти (получил «Золотую маску» в номинации «Оперетта — Мюзикл/Работа режиссёра» за мюзикл «Рождество О. Генри», поставленный в Театре им. А.С. Пушкина, в Москве – ред.) в вашем Театре музыкальной комедии. Меня приглашали участвовать, но не получилось в виду моей занятости на съемках. Сейчас во многих театрах ставят музыкальные спектакли – не только зарубежные, сделанные под копирку, но и наши, на нашем материале. Наши композиторы пишут прекрасную музыку, либреттисты пишут тексты. Я сейчас играю Анну Каренину в Театре оперетты. Это потрясающий мюзикл, написанный Юлием Кимом и Романом Игнатьевым.

– Происходит некоторая сшибка сознания: мюзикл – это, казалось бы, легкий жанр, и вдруг – «Анна Каренина»?

– Это ошибка, и очень обидно, что даже режиссеры в кинематографе думают, что артисты мюзиклов – это такие недоартисты, только потому, что это легкий жанр. Обидно и больно потому, что это далеко не легкий жанр. Посмотрите на французские постановки «Собор Парижской Богоматери», «Ромео и Джульетта». Это что, комедии или что-то легкое, развлекательное? Это драмы, серьезные произведения. А «Монте-Кристо»? А «Граф Орлов»? «Екатерина Великая», «Анна Каренина» – это серьезнейшие драматические произведения, которые оформлены прекрасной музыкой и сыграны профессиональными артистами. Мы играем драматические сцены. Помимо того, что это потрясающее зрелище, это еще и серьезный материал, который мы доносим до зрителя. Третий год аншлаг, и мы не можем пригласить своих родственников посмотреть спектакль, потому что билеты распродаются за полгода. Это ли не показатель того, что жанр нравится? Некоторые приходят не один раз. Музыка помогает быстрее и точнее добраться до сердца.

– В 90-е вы были еще очень юны. Каким вы запомнили это время?

– Прекрасно помню это время. Можно сказать, что это был период, когда я становилась собой. Мое детство и юность проходили как раз в 90-е. Мы все ждали миллениума и считали его каким-то огромным событием. Для нашей семьи это были сложные времена в плане работы родителей. Папа уехал в Америку, бежал от всего этого. И живет там до сих пор, уже больше двадцати лет. Было и хорошее. Детство все равно вспоминаешь с улыбкой. Я очень благодарна маме и бабушке за то, что они с ранних лет начали меня водить на всевозможные занятия. Я не обращала внимания на то, что творится во дворах и на улицах. Была настолько загружена учебой, танцами и музыкой, детским театром и фигурным катанием, художественной гимнастикой, что не успевала ничего другого. И это очень правильно. Было бы это раньше или позже, это не отразилось бы на моем характере, потому что я была занята. А маме, конечно, было тяжело, для нее это были трудные годы.

– Как вы сосуществуете в дуэте? Как часто встречаетесь?

– Очень люблю наши совместные концерты. Мы созваниваемся и ждем, когда снова встретимся и сделаем что-то новое. Все время подбираем новые песни, все время обновляем репертуар, находим интересные дуэты. Иногда на своих сольных концертах ни он, ни я не решаемся исполнить новую сольную песню, пока не соединимся и не сможем друг друга послушать. Очень доверяем друг другу. Он прислушивается к моему мнению. Несмотря на то, что я сильно младше, у меня есть свой серьезный опыт концертной деятельности. Я, естественно, советуюсь с ним. Мы очень дружим, и зрители это чувствуют и не могут не улыбаться, потому что мы всегда открыты и много разговариваем, рассказываем истории: почему эта песня, почему та. Получается живой диалог с залом. Это всегда воспринимается очень хорошо, потому что это не четвертая стена и просто красивый концерт: общение, живые эмоции здесь и сейчас.