20 марта в Екатеринбурге в Библиотеке имени Белинского состоялся авторский вечер известной парижской переводчицы и поэта Киры Сапгир (встреча должна была пройти в декабре в рамках Международного поэтического фестиваля «Дни Бориса Рыжего - 2014», но была перенесена).
Организаторами фестиваля и авторского вечера выступили Екатеринбургский гуманитарный университет, библиотека Белинского и семья поэта Бориса Рыжего. Поэтический фестиваль «Дни Бориса Рыжего» и авторский вечер Киры Сапгир прошли при поддержке Центра Ельцина.
Кира Сапгир – участник Лианозовской группы, журналист, радиоведущая, переводчик, писательница, литературный и художественный критик, постоянный автор парижской газеты «Русская мысль», член Международного ПЕН-клуба, Международного союза журналистов, Союза писателей Москвы. Ценителям литературы и поэзии Кира Сапгир известна как переводчик выдающихся французских поэтов, в том числе Ронсара, Жака Превера, Жоржа Брассенса и почти целиком – «Золотой книги французской народной поэзии».
Основной вектор творческой жизни Киры Сапгир во многом определен общением с поэтами и художниками «Лианозовского круга» – Генрихом Сапгиром, Евгением Кропивницким, Игорем Холиным и другими.
С 1978 года Кира Александровна Сапгир живет в Париже и сотрудничает с русскоязычными и российскими газетами и журналами. За годы жизни во Франции она выпустила книги «Ткань лжи», «Дисси-блюз», сборник рассказов «Оставь меня в покое», а также сборник эссе и очерков «Дуэли и дуэты», увидевших свет в петербургском издательстве «Алетейа». Кроме того, недавно в России опубликованы ее книги - сборник стихов для детей «Мешок тру-ля-ля», а также «Париж, которого не знают парижане» и «Париж – мир чудесный и особый».
Кира Сапгир впервые в Екатеринбурге. В свою очередь, городу не очень знакомо ее имя. И, тем не менее, авторский вечер писательницы собрал немало любителей хорошей литературы. На встречу пришли около 50 человек. Кира Сапгир общалась с публикой исключительно искренне, даже слегка эпатировала ее, читала стихи и прозу своего сочинения, произведения коллег и друзей, а также делилась своими мыслями о творчестве уральского поэта Бориса Рыжего. Но особенно на гостей вечера произвели впечатление откровенные стихи Киры Сапгир, посвященные эмигрантской жизни в Париже. По словам автора, ей хотелось развенчать стереотипы и мифы о знаменитой французской столице, дать возможность слушателям почувствовать и увидеть Париж ее глазами и это ей удалось. Гости вечера с удовольствием слушали авторское чтение Киры Сапгир, смеялись и аплодировали, комментировали и задавали вопросы.
Перед тем, как встретиться со своими читателями, Кира Сапгир дала небольшое интервью для сайта Центра Ельцина:
– Как вам Екатеринбург?
– Очень непростой город…
– Для чего поэту публичные выступления?
– Ну, например для того, чтобы похвастаться тем, что он сделал. Хотя мне кажется, что публичные выступления поэтов – это некий шаг в пещерный век. Вообще, я убеждена, что поэтическое время движется назад, мы вступаем в эру самиздата, все больше люди печатают сочинения за свой счет. Кончится тем, что мы будем сидеть вокруг костров в пещерах, слагать предания об истории литературы и читать свои стихи.
– Поэтическая среда в России отличается от среды во Франции?
– Мне кажется, во Франции вообще перестали по-настоящему писать стихи. То, что они делают, и то, что называется у них стихами, - это, как правило, верлибры. Они читают стихи и жутко гордятся собой. Это немножечко высосано из пальца. И вообще, я считаю, литература во Франции сейчас на некотором спаде. Но при этом с поэзией дела обстоят все-таки лучше. Ведь по сравнению с прозой, поэзия всегда лучше пишется.
– Что для вас значит словосочетание «сила слова» и насколько оно сейчас актуально?
– Мне кажется, что слово всегда было сильно. Слово могло убить. Слово могло воскресить. Поэтому сила слова вечная, но зависит от того, кто это слово говорит. У некоторых оно – звук пустой, если честно сказать. Но и то, кстати, даже звук пустой способен породить эхо. Так что, я верю в силу слова, я даже думаю, что это самая большая сила на земле.
– Что для вас значила эпоха Ельцина? Особенно вне контекста России, ведь вы на тот момент уже давно жили во Франции…
– Это была эпоха, когда мы все очень удивлялись. Мы удивлялись Ельцину даже больше, чем Горбачеву. Это было полное ощущение свободы. Какой-то свободы вне рамок… Совершенно было непонятно, откуда она взялась и куда она течет, эта свобода. Но каждый раз, когда что-то происходило, все люди открывали глаза и говорили: «Ну надо же! Кто бы мог подумать!».
– Прошло время, произошло какое-то переосмысление. Какими глазами сейчас вы смотрите на тот период?
– Не мне судить, не по мне это бьет или ласкает. Но есть ощущение вольницы, которая вдруг взяла и остановилась. И сразу все стало по-другому как-то. Сразу, без перехода. Началось что-то другое, что еще очень трудно осмыслить. Есть ощущение какого-то разгона, разбега. А потом как будто сменился кадр…
– Что нужно, по вашему мнению, читать детям, чтобы вырастить свободного человека?
– А вот это интересный для меня вопрос. Я вам сейчас скажу одну вещь…Мой отец сидел на Воркуте, в компании интеллигентных и веселых людей. Они, несмотря ни на что, решили создать, так называемый, «техминимум какао». Идеей было следующее: чтобы стать интеллигентным человеком, надо, во-первых, до трех лет выпить цистерну какао, а, во-вторых, чтобы наполниться разумным-добрым-вечным, прочитать особенные книги.В этот список книг попали «Том Сойер», «Гекльберри Финн», «Принц и нищий», «Три мушкетера», все сказки Пушкина, «Муха-Цокотуха», «Мойдодыр» и «Сказка о рыбаке и рыбке». И еще, конечно, хорошо оформленные стихи. Например, Хармса, Чуковского, Маршака. Вы знаете, ведь именно они уберегли детскую литературу. Чуковский – это был лукавейший из еретиков. Он умудрился упрятать настоящую поэзию под маской детской так, чтобы ее не заметила цензура! Их наследниками стала великолепная плеяда – Генрих Сапгир, сказочник Геннадий Циферов, которого обязательно надо почитать, ведь он учит доброте (не добру, а доброте - это разные вещи), Игорь Холин – поэзия тридцатых, что-то типа Маршака.
– Ваш совет интеллектуалам, тем, кто остро чувствует нерв времени. Что им делать сейчас?
– Уйти в полуподвал культуры.
– А что это значит?
– Мне кажется, неважно, уехал ты или остался. В мире глобальном это уже никакого значения не имеет. Существует политическое сопротивление … или непротивление. В культуре то же самое - существует культурное сопротивление и непротивление. Надо следовать своему внутреннему голосу и интуиции. Понимать, что делать, в каждый момент… Как человеку, который идет по незнакомому лесу.
