В онлайн-цикле бесед Ельцин Центра «Мир после пандемии» доктор экономических наук, профессор Высшей школы экономики Евгений Гонтмахер полагает, что «Скучная Россия» – наиболее вероятный сценарий развития ситуации в нашей стране, и предлагает три важнейшие реформы, способные изменить и улучшить жизнь.
Интервью записано 28 мая 2020 года.
Накануне эпидемии мир готовился к какому-то технологическому рывку, очередной технологической революции. Экономика должна была стать другой, как это было в эпоху, когда появились компьютеры или мобильная связь. Коронавирус существенно ускорит темпы этого рывка, он выступит в роли чистильщика того негатива, который накопился в мировой экономике. Кризис – это очищение от старого и переход к новому, это некая надежда на выход на другое качество. Уже через год или два мы увидим в нашей будничной жизни какие-то новые правила, мы будем наблюдать новые тенденции на рынке занятости.
У России появился шанс прыгнуть выше, сделать экономический рывок, но ситуацию осложняет внутренний системный кризис, который еще до пандемии пронизывал всё наше общество. Это кризис и государства, и социальный кризис, и кризис федерализма, поэтому сложно сказать, что будет с Россией. Пока эффективность нашего государственного управления крайне низкая. Посмотрим, сумеет ли власть управиться со всем происходящим. Или будет какое-то стихийное событие, которое куда-то нас вынесет. Глубокие политические реформы в России не проходят эволюционно. Может быть, единственный пример – переход власти от Ельцина к Путину, который обошелся без каких-то революций и конфликтов. А сейчас, я боюсь, что стихия может решить, что будет с нашей страной.
Болото российского рынка труда
Если говорить о российском рынке труда, то в перспективе мы увидим на нём последствия грядущей технологической революции, мы не можем отгородится от всего мира железным занавесом. Инновации приходят и к нам, хотя мы очень сильно отстаём от развитых стран мира.
До пандемии формально правительство отчитывалось о низком уровне безработицы, на поверхности было всё хорошо, но рынок труда функционировал крайне неэффективно. Жители нашей страны, потерявшие работу, предпочитали не регистрироваться на бирже труда, а действовать по типовой схеме, обзванивая знакомых, родственников или обращаясь к каким-то сайтам в поисках нового рабочего места. По мировым меркам российская безработица низкая, но в этом нет ничего хорошего. У нас плохое качество рынка труда, где подавляющее число рабочих мест очень низкооплачиваемые, где основная масса работников получает зарплату в 25-40 тысяч рублей. Наш рынок труда заполнен «плохими» рабочими местами из-за устаревшего оборудования, низкой производительности труда и низкокачественного менеджмента. Технологическая революция просачивается к нам очень медленно, а ведь именно она создает высокопроизводительные и хорошо оплачиваемые рабочие места.
Даже если бы к нам пришли инновации, невзирая на плохой инвестиционный климат, то они столкнулись бы с отсутствием системы непрерывного образования, которая позволяет людям получать более высокую квалификацию и претендовать на лучшие рабочие места с достойной зарплатой. Прошлые экономические кризисы, случившие в этом веке, показывали всплеск безработицы, но потом всё постепенно как-то рассасывалось. Ситуация на рынке труда в России вязкая, как болото. Люди и сейчас предпочтут получить хоть какую-то работу, пусть даже и с зарплатами ниже тех, что у них были до кризиса, вызванного пандемией. Я пока не вижу перспектив для структурного разворота нашей экономики в пользу создания новых высококвалифицированных рабочих мест и боюсь, что мы снова погрязнем в болоте допотопного рынка труда с его нищенскими зарплатами.
Болевые точки
Главный приоритет, который должен быть в основе всей работы правительства и государства – это здравоохранение. Еще до пандемии было ясно, что мы в полтора-два раза его недофинансировали на протяжении десятилетий новой России. У нас доля госрасходов на здравоохранение в ВВП – это примерно 3,5 процента, что намного ниже, чем в развитых странах. И как следствие, мы имеем очень плохое состояние здоровья населения. У нас даже нет реальной статистики на этот счет, поскольку люди меньше стали ходить к врачам из-за снижения доступности здравоохранения в результате его оптимизации. С таким состоянием здоровья нации, когда многие имеют целых букет заболеваний уже в молодом возрасте, не может быть нормальной структурной перестройки экономики. У нас молодые мужчины трудоспособного возраста, как показывает статистика, умирают в разы чаще, чем в других странах.
Вторым важным приоритетом я вижу децентрализацию власти нашего государства с развитием регионов и муниципалитетов. В последние лет двадцать большая часть налогов, которая собирается на территории России, стягивается в федеральный бюджет, а потом уже начинает распределяться по субъектам РФ. Эта система неправильная, она парализует инициативу регионов и не позволяет им нормально развиваться. Но это преследует политическую цель – Москва держит на коротком поводке губернаторов. В последние годы местное самоуправление у нас существенно ограничено в правах.
Третий приоритет – открытость страны. Надо стремиться к снятию санкций против нашей страны, надо нормализовать нашу внешнюю политику, которая во многом стала изоляционистской и даже агрессивной, превратить её в политику сотрудничества, партнёрства. Надо менять наше экономическое и политическое позиционирование в мире.
На основе этих трех приоритетов можно делать экономическую и социальную программу деятельности правительства, региональных властей на какую-то перспективу, и тогда будет хоть какой-то шанс, что это будет не пустая бумага с набором цифр, а что-то позволяющее ситуацию улучшить.
«Скучная Россия» – наиболее вероятный сценарий
В нынешней ситуации говорить, куда мы выйдем хотя бы через полгода, – это колоссальный риск ошибиться. У меня есть только два сценария развития событий. Первый – это некая встряска, подобная той, что случилась в 1991 году, когда старая система институтов внезапно начинает рушиться как карточный домик. Я бы не стал гадать, какая конструкция соберётся в результате такого развития ситуации, будет она лучше или ещё хуже.
Но мне кажется, очень вероятен вариант, что мы переживём пандемический кризис относительно благополучно, без потрясений, протестов и конфликтов внутри элит, и у нас останется тот же президент. И тогда мы вступим в период дальнейшей деградации, который начали в 2012 году. Нынешняя система – как паровоз, который может долго ехать, хотя у него изнашивается и отказывает двигатель, ломаются различные детали. Когда-то группа моих коллег готовила сценарии развития страны, один из них назывался «Скучная Россия» – страна, в которой ничего не происходит. Экономика так же будет держаться на нефти и газе, мы по-прежнему будем видеть снижение реальных доходов населения. Это стагнация, которая будет сопровождаться деградацией всех институтов, отставанием во всех сферах от мировых трендов. В конечном итоге огромная страна с великой историей окажется на обочине мира.
С моей точки зрения, есть третий позитивный вариант. Моё видение успешного будущего – это европейская Россия, где действуют базовые принципы демократии, рыночной экономики, правового государства и соблюдения прав человека. Если всё же произойдут какие-то резкие, радикальные изменения, то из них Россия выйдет другой, и есть шанс, что мы выйдем обновленными, сбросим с себя всю дремучесть и архаизмы, перестанем заниматься поисками особого пути, которыми никто в мире не занимается. Все понимают, что путь в процветание и общественное благополучие один – это путь европейского развития. Мы должны готовиться к тому, что если наступят времена, когда для России откроется окно возможностей для выхода на европейский путь, то потребуются новые люди, новые идеи, и сейчас их очень важно нарабатывать.
Все видео проекта «Мир после пандемии» на Youtube
Сегодня сложно давать прогнозы, но еще сложнее – их не давать. Как заставить себя не думать о том, каким будет мир после пандемии? Как изменится власть, отношения между странами, экономика, медицина, образование, культура, весь уклад жизни? Сумеет ли мир извлечь уроки из этого кризиса? И если да, какими они будут? В новом (пока онлайн) цикле Ельцин Центра «Мир после пандемии» лучшие российские и зарубежные эксперты размышляют над этими вопросами. Наивно ждать простых ответов, их не будет – зато будет честная попытка заглянуть в будущее.
