Верх-Исетск — это один из пяти дореволюционных заводских посёлков, из которых сложился современный Екатеринбург. Долгие годы он жил и рос, формируя свой особый характер, амбиции и уникальный уклад, но самостоятельным городом в итоге так и не стал.
О прошлом Верх-Исетского района, отмечающего в этом году 100-летний юбилей, рассказал сотрудник Музея истории Екатеринбурга Евгений Бурденков. Его лекция «Верх-Исетск. 300 лет истории» прошла 15 октября в дополнение к выставке «ВИЗ. Вода зовёт город», которую Ельцин Центр подготовил вместе с издательским домом «Коммерсантъ-Урал».
Бурденков считает, что выросший рядом с металлургическим заводом Верх-Исетск можно считать почти самостоятельным городом, стать которым в итоге посёлку не позволила лишь география.
— Если бы не близость к Екатеринбургу, Верх-Исетск вполне мог стать крупным городом на Среднем Урале. Окажись он хотя бы километрах в тридцати от Екатеринбурга, сейчас здесь жили бы 60-70 тысяч человек. А если бы в первые годы индустриализации здесь построили ещё одно большое предприятие, то получился бы второй Нижний Тагил. Все предпосылки для этого были. Но в 1926 году Верх-Исетск был полностью поглощён Екатеринбургом.
Граница между двумя частями центра города, напоминающая нам о прошлом Верх-Исетска, читается до сих пор, добавил историк. Она проходит по улице Московской, и кварталы по обе её стороны заметно отличаются. Сам завод появился почти случайно.
В 1723 году завод-крепость Екатеринбург построили на реке Исеть, но созданного пруда оказалось мало, поэтому выше по течению решили поставить ещё одну плотину. Так появился Верх-Исетский пруд — запасное водохранилище для екатеринбургских предприятий.
В 1726 году у плотины поставили небольшой завод, где из екатеринбургского чугуна делали железо. Затем было решено перенести туда доменное производство, Верх-Исетский завод стал металлургическим предприятием полного цикла, и возле него начал расти посёлок.
При императрице Елизавете Петровне казённые заводы раздавали в частные руки, и Верх-Исетский достался Роману Илларионовичу Воронцову, которого современники прозвали «Роман — большой карман». Когда начался кризис, связанный с крестьянской войной 1773–1775 годов, Воронцов быстро избавился от неудобного актива. В 1774 году завод купил Савва Яковлев, и предприятие оставалось в руках его семьи вплоть до 1917 года.
В начале XIX века Верх-Исетск стал центром и штаб-квартирой управления горным округом — огромной территорией с заводами, рудниками и загородными дачами, куда входили земли от ВИЗа до нынешнего Кировграда, большой участок на реке Чусовой, Реж и какое-то время даже Невьянск.
При Алексее Яковлеве на Верх-Исетском заводе сделали ставку на тонкое листовое кровельное железо, и клеймо «А. Я. Сибирь» с изображением соболя стали узнавать далеко за пределами России.
— Надо понимать, что в Верх-Исетске сконцентрировалась денежная энергия промышленной империи Яковлевых, поэтому и архитектура там сложилась особая — столичная, — подчеркнул Бурденков.
Многое из построенного при Яковлевых сохранилось по сей день. К примеру, уцелела старая заводская площадка. И, если провести там реставрацию, мы сможем увидеть строения XVIII–XIX веков.
Здание конторы Верх-Исетских заводов сегодня выглядит убого, но это не отменяет его исторической ценности. Изначально это была симметричная постройка в духе петербургского классицизма, с колокольней и часами наверху. Позже грунтовые воды подточили южную часть здания, её разобрали, а уцелевшую северную в 1920–1930-е годы надстроили до трёх этажей. Внутри до сих пор сохранились старая кирпичная кладка, необычные своды и чугунные капители колонн.
Самым впечатляющим объектом яковлевской эпохи Бурденков считает Верх-Исетский госпиталь — классическую усадьбу с флигелями и инфекционным корпусом. По словам лектора, госпиталь тогда считался мерилом богатства горного округа, и тут Яковлев не уступал ни Демидовым в Нижнем Тагиле, ни владельцам Кыштымских заводов.
Вокруг госпиталя со временем вырос целый медицинский городок, и, по мнению историка, екатеринбургское здравоохранение начиналось именно отсюда.
Земля в Екатеринбурге всегда стоила дорого, а Верх-Исетский горный округ сдавал в аренду и продавал свою охотно. На этих землях екатеринбургское Общество любителей конского бега устроило ипподром. Потом велосипедисты, которым надоело ездить по ухабам, вблизи построили велодром. В 1910-е на нём начали играть в футбол и лаун-теннис, позже здесь появился Центральный стадион, а теперь стоит «Екатеринбург Арена».
— На ВИЗе родилось екатеринбургское здравоохранение, а заодно и весь любительский и профессиональный спорт Свердловска и Екатеринбурга, — отметил Бурденков. — С этим местом связано огромное количество историй, все их рассказать невозможно. ВИЗ — это фактически отдельный город.
Советский ВИЗ брежневской эпохи — это улица Крауля, которую с конца 1960-х застраивал Свердловский домостроительный комбинат. Застройка там типовая, но лектор посоветовал обязательно дойти до дома № 74.
— Это мой любимый объект. Дом построен за 57 часов. Это наследие Бориса Николаевича Ельцина, который ввёл в практику строительные рекорды: начинали с десяти дней, дошли до пяти, а за три дня строили уже его преемники. Дом стоит до сих пор, и ничего с него не осыпалось.
Последней большой стройкой ВИЗа, которую лично курировал Ельцин, стал цех холодной прокатки. Его запустили в сентябре 1973 года, к 250-летию Свердловска.
История района, по словам Бурденкова, продолжается и сейчас, но главную беду он видит в том, что ВИЗ плохо понимают даже архитекторы, которые берутся за проекты его ревитализации. А причина простая: у района нет своего музея.
— У ВИЗа нет ни землячества, ни музея, ни места, где любители и знатоки района могли бы собраться и написать какую-то классную книжку. Нет своего путеводителя, нет текстов от самих жителей. Поэтому пожелание на будущее: когда-нибудь встретиться всем заинтересованным и поговорить о великом прошлом и великом будущем этого места.
