«Жизнь других: учёба, работа, быт художников в Российской империи». Так называлась первая (вводная) лекция историка и арт-обозревателя Елены Шаровой, прочитанная ею 12 октября в московском филиале Ельцин Центра, расположенном в городской усадьбе Долгоруковых-Бобринских. Лекция открыла культурологический цикл «Действующие лица. Главные герои и злодеи русской культуры конца ХIХ – начала ХХ века».
Образовательный цикл, посвящённый крупнейшим фигурам русской культуры рубежа веков, – результат сотрудничества московского филиала Ельцин Центра и арт-сообщества Ирины Вольской «VI Коммьюнити».
Период рубежа веков лектор Елена Шарова выбрала потому, что считает это время «моментом кардинального поворота в истории, в политических и социальных событиях, в сфере искусства. Всё наше современное искусство родилось в этот период». И для того, чтобы лучше понимать сегодняшнюю художественную жизнь, очень полезно вспомнить, пристальнее посмотреть на то время, людей того времени, произведения искусства, созданные тогда. По мнению Елены, это очень помогает сегодня, в непростое время, себя поддержать.
– Мы будем красивые репродукции смотреть, вспоминать всякие интересные истории о российских художниках. Они, так же как и мы сейчас, жили в абсолютно сложное время, но как-то справлялись. Деньги зарабатывали, влюблялись, дружили, поддерживали друг друга, ругались. И создавали художественные произведения, на которых мы росли и воспитывались, и которые сейчас находятся в Третьяковской галерее, в Пушкинском музее и многих других собраниях.
Несмотря на то, что в цикле будут рассмотрены в основном фигуры художников, музыкантов, их окружения и меценатов, всё время надо держать в голове, что этот период – рубежа веков – ещё и Серебряный век русской поэзии. Серебряный век дал не только России, но и остальному миру величайшие образцы поэзии, великие имена, новый художественный язык, новые литературные направления. И этот новый взгляд на мир не ограничивался только поэзией, он одухотворил и самых разных художников.
История русского изобразительного искусства вмещает в себя много художественных направлений: академизм и импрессионизм, авангард и модерн, символизм и супрематизм, лучизм и кубофутуризм, никуда не исчезало и реалистическое направление. На первый взгляд может показаться, что все эти течения последовательно (или резко) сменяют друг друга, или отстоят далеко по времени. Удивительно, но это совсем не так. Очень часто они вполне мирно сосуществовали друг с другом. Приверженцы этих направлений и их последователи учились в одних и тех же училищах и школах, читали одни те же книги, дружили и ссорились, ходили друг к другу в гости. Жили в одно и то же время, проживали одни и те же исторические события – войны, революции, смены режима. Это пояснение только для того, чтобы лучше, объёмнее представлять – какое невероятно бурное и интересное это было время.
Лекцию Елена начала с добрых слов в адрес Ельцин Центра и его московского филиала, назвав сотрудничество с ним «идеальной коллаборацией», а сам центр «интеллектуальным кампусом». Лекция читалась в Бальном зале усадьбы Бобринских-Долгоруких на Малой Никитской, его интерьер и благородные пропорции лектор назвала идеальными для подобных лекций, когда на большом экране показываются репродукции художественных произведений. Видеоряд лекции открывал известный «домашний» портрет Николая II работы Валентина Серова.
Широкими, крупными мазками лектор нарисовала жизнь («каким был мир») в России и в Европе на рубеже смены эпох. Точнее, наверное, сказать – каким мир подошёл к рубежу эпох. «Мир был в каком-то бесконечном хаосе, крутился в какой-то безумной карусели, происходили революции: люди засыпали в одной стране, просыпались в другой. Конец ХIХ – начало ХХ века – череда войн и вооруженных конфликтов». И одновременно многие государства в Европе осознавали свои самобытность. У них происходил национальный подъём, им хотелось отделяться, хотелось национальной независимости.
Несмотря на политические и социальные конфликты, жизнь и общество в Европе и в России стремительно менялись. При этом и в Европе, и в России начали жить комфортно, так хорошо не жили за многие-многие годы. В квартирах появился водопровод, горячая вода, электрическое освещение на улицах, первые автомобили, в быту, дорогой, но привычной вещью стали фотоаппараты. Бурное развитие переживали железные дороги. В Европе поезда по рельсам добирались в самые отдалённые уголки.
– У нас в России тоже в этот момент всё было хорошо, экономика находилась на подъёме. Мы с вами прекрасно помним огромное количество усилий в начале века, которые прикладывали Сергей Витте и Пётр Столыпин для того, чтобы страна хорошо жила, чтобы страна богатела, фабрики работали, чтобы рабочие получали достойную зарплату, – продолжала лектор. – Понятно, что рабочие жили хуже правящего класса. Деревня продолжала жить при лучине, крестьяне не умели читать. Классовый разрыв был колоссальный. Но мы сейчас говорим про плюсы.
Если мыслить о происходившем тогда метафорически, то можно представлять историю искусства как какой-то несущийся поезд. Вообще поезд для художников в тот момент по всему миру – это символ надежды, символ перемен, движения вперёд.
Для иллюстрации своих слов лектор вывела на экран сначала репродукцию картины Василия Перова «Сцена у железной дороги». К моменту написания этой картины – 1868 год – железные дороги и поезда ещё во многом оставались диковиной. Крестьянским обозам (на заднем плане видны запряженные в сани лошадки) пришлось остановиться на переезде, пропустить поезд. Крестьяне смотрят на поезд по-разному. Кто-то с весёлым удивлением, любопытством, кто-то с настороженным недоумением, даже обречённым взглядом. Но очевидно – в жизнь пришли большие перемены. Затем мы видим картину Исаака Левитана «Поезд в пути» (1890-е г.). Здесь – совсем другое настроение, жизнеутверждающее, жизнерадостное. Свет, воздух, весёлое и бодрое кипение пара. Этот поезд нам не может ничем угрожать. Может, на всех парах несёт нас к чему-то прекрасному, счастливому, что символизирует новое стремительное время. А как мощно и целеустремлённо проложена насыпь железной дороги.
Лектор напомнила, что у Исаака Левитана во время учёбы в Московском училище живописи, ваяния и зодчества преподавателем (одним из) был Василий Поленов. Широкая публика его хорошо знает по картинам «Московский дворик», «Бабушкин сад», «Заросший пруд». От природы Василий Поленов был очень талантливым и разносторонним человеком. Окончил гимназию в Петрозаводске и Императорский Санкт-Петербургский университет (юридический факультет). Вольноприходящим учеником посещал Императорскую Академию художеств, затем стал учеником постоянным и полностью погрузился в занятия живописью. Умудрялся совмещать университет и академию, а ещё сочинял музыкальные произведения. В конкурсе по классу исторической живописи за картину «Воскрешение дочери Иаира» (1871 год) удостоен Большой золотой медали Академии, её ещё называли 1-го достоинства. А до этого, двумя годами ранее, была ещё и Малая золотая медаль.
Следует сказать, что одновременно с Поленовым, это был 1871 год, Большой золотой медали удостоился Илья Репин. Его картина была на ту же тему и называлась, как и у Поленова. Кстати, после Академии они всю жизнь были друзьями и в зарубежную поездку наши герои поехали вместе.
В те годы обладатели Большой золотой медали становились пенсионерами, то есть получали от Академии пенсион – денежное довольствие для совершенствования мастерства за границей (аналог современному гранту) в течение шести лет. Исторические живописцы, скульпторы и архитекторы обычно за границей проводили весь срок; жанровые художники, баталисты и пейзажисты как правило проводили три года за рубежом, а три – путешествовали по России. Пенсионеры ещё освобождались от воинской повинности
Отчётность для пенсионеров была строгой: каждые три месяца они должны были присылать в Академию рапорты и небольшие работы или этюды. По окончании срока поездки художники представляли итоговую композицию или копию значимого произведения.
Надо сказать, что обучение в Академии было очень жёстким, строгим, как в кадетском корпусе. Ученики, как правило, поступали туда малыми детьми, в восемь-девять лет. Курс обучения – 12 лет. Программа – основательная, в том числе полный курс общеобразовательных предметов. Правила и расписание – очень строгие. За пределы Академии ученики не имели права выходить ни на шаг. Питание – очень скромное, никаких излишеств. Даже сладкого детям не давали: считалось, что оно отвлекает от учёбы и изобразительного искусства.
Одним из выпускников Академии художеств был маринист Алексей Боголюбов, человек удивительной судьбы, на фигуре которого лектор остановилась отдельно. Алексей рано лишился отца и был отдан в Александровский малолетний кадетский корпус, оттуда переведён в Морской кадетский корпус. Окончил его в звании мичмана в 17 лет. Рисовать начал ещё будучи кадетом и продолжал на службе. В одном из походов на его корабле оказался президент Академии художеств герцог Максимилиан Лихтенбергский. Посмотрев рисунки Боголюбова, герцог посоветовал ему полностью посвятить себя искусству. Мичман поступил в Академию художеств и закончил её по классу батальной живописи с Большой золотой медалью в 1853 году. Стал выдающимся художником-маринистом, академиком живописи и профессором. Император Александр II поручил Боголюбову написать в картинах историю флота Петра Великого. Всю свою профессиональную жизнь Боголюбов был художником на службе у государства. По мнению Елены Шаровой, «как художник Боголюбов на голову выше Айвазовского, просто Айвазовский слишком распиаренный».
Если Императорская Академия художеств являлась главным художественным учебным заведением России, то Московское училище живописи, ваяния и зодчества было безусловно вторым. Более такого уровня учебных заведений не было. Далеко позади оставались провинциальные и частные училища и школы. В отличие от Академии художеств в Московском училище живописи, ваяния и зодчества преподавание было более либеральным, в нём не было казёнщины. Упомянутые Василий Перов и Василий Поленов преподавали в училище и подготовили много ставшими знаменитыми учеников.
В числе учителей Исаака Левитана в училище были и Перов, и Поленов, ставший ещё и старшим товарищем, и Алексей Саврасов. Василий Поленов, по словам Елены Шаровой, это был редкий случай, когда большой художник одновременно оказался замечательным педагогом, не навязывавшим ученикам свою точку зрения, не сковывающий их творческой свободы. Он руководил классом пейзажа и создавал в нём творческую, свободную атмосферу. Мог поставить свой мольберт рядом с мольбертом ученика и вместе с ним писать. При этом был чрезвычайно доброжелательным.
Учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества прекрасный художник Константин Коровин, поступивший учиться в 13 лет. Спустя годы Коровин будет в училище преподавать. Кстати, его много лет связывала дружба с Левитаном.
Говоря о художественной жизни того времени, никак нельзя обойти фигуру Саввы Мамонтова и его Абрамцевский кружок. Савва Иванович вошел в историю не только как очень крупный промышленник, строитель железных дорог, а как меценат и покровитель художников и артистов. Пожалуй, именно в этом качестве он более известен. В своём подмосковном имении Абрамцево он создал художественный кружок, где с его помощью и поддержкой мощно раскрылись дарования Константина Коровина, Валентина Серова (на картине «Девочка с персиками» – дочь Саввы Ивановича Вера Саввична), братьев Виктора и Аполлинария Васнецовых, Михаила Врубеля. Постоянно приезжал в Абрамцево Илья Репин, Василий Суриков, скульптор Марк (Мардух) Антокольский. Кстати, Антокольского считают одним из основателей Абрамцевского кружка. В Абрамцево написано много картин, украшающих сегодня наши ведущие музеи.
Из театральных любительских постановок в Абрамцево выросла Частная русская опера – первая частная антреприза с постоянной труппой. Опера существовала только благодаря финансовой и моральной поддержке Саввы Мамонтова. Именно в Частной русской опере в полную мощь раскрылся талант Фёдора Шаляпина. Мамонтов переманил его из Мариинского театра: там Шаляпин получал 6000 рублей, в Частной русской опере» стал получать 10 000. Такого заботливого отношения к артисту Шаляпин, согласно его мемуарам, более не видел: «…Впервые в жизни я почувствовал себя свободным, сильным, способным побеждать все препятствия…»
Савву Ивановича иногда называли «Саввой Великолепным» по аналогии с правителем Флоренции ХV века Лоренцо Медичи Великолепным. Перечисление заслуги Саввы Мамонтова на ниве поддержки отечественного искусства займёт очень много места. В оперном театре он величина сопоставимая со Станиславским в театре драматическом. Маленький Костя Алексеев (Станиславским он станет позже) участвовал в домашних спектаклях в Абрамцево. Жена Саввы Ивановича Елизавета Григорьевна – двоюродная сестра Станиславского. Имение Алексеевых Любимовка находилось недалеко от Абрамцева. Кстати, Савва Мамонтов написал двадцать пьес.
Если вспомнить ещё организованную в Абрамцево майоликовую мастерскую, давшую многим художникам, прежде всего Михаилу Врубелю, новое творческое пространство, то Абрамцево на современный лад можно назвать прообразом арт-резиденции. Изделия, выходившие из этой мастерской, великолепны. И сто лет спустя каждый может увидеть роскошные майоликовые модерновые фасадные панно под крышей гостиницы «Метрополь», которую строил также Савва Мамонтов. Панно исполнены не только по эскизам Врубеля, но и других художников.
Роль арт-резиденций выполняли и репинские среды, проходившие в усадьбе Ильи Ефимовича «Пенаты», в 45 километрах от Петербурга, в посёлке Куоккала (ныне Репино). На эти регулярные встречи собирался цвет русской художественной интеллигенции. Среды прекратились после революции, когда Финляндия получила независимость.
Ещё об одном московском артистическом адресе, где постоянно собирались художники, устраивались пиры и праздники, случались и кутежи, рассказала Елена Шарова. Это была вилла «Чёрный лебедь», принадлежавшая Николаю Рябушинскому, пятому из братьев известной фамилии промышленников Рябушинских. Николай был художником-самоучкой и очень плодотворным. Он унаследовал десять миллионов и со вкусом их проживал. Он находился в самой гуще литературно-художественной жизни Москвы.
На вечеринках на вилле сад украшали лампочками и свечами, выводили на цепях диких животных (пантер), выставляли роскошные артефакты. В интерьере дома можно было видеть артефакты экзотические, которые привозились из диких племён.
В 1913 году особняк трагически сгорел, унеся с собой огромное количество современных на тот момент произведений искусства плюс коллекцию живописи самого Рябушинского. Хорошо, хоть остались фотографии невероятно красивых интерьеров особняка.
Завершая лекцию, Елена Шарова поделилась своими размышлениями: «Не понимаю, почему у нас до сих пор нет сериалов про художников, живших в то время. Это же невероятно интересно. Тем более, художники по большей части оставили после себя невероятные воспоминания, очень красивые, литературно хорошо написанные».
«Действующие лица. Главные герои и злодеи русской культуры конца XIX – начала XX вв.» – цикл совместных с арт-сообществом Ирины Вольской «VI Коммьюнити» лекций в усадьбе Долгоруковых-Бобринских на Малой Никитской.
