Влияние национальной и политической культуры той или иной страны на борьбу с пандемией COVID-19 и эпидемиологическую обстановку обсудили 12 мая в Ельцин Центре социолог Эдуард Понарин и журналист Валерий Выжутович в рамках цикла публичных дискуссий «Другой разговор».
Эдуард Понарин — заведующий Лабораторией сравнительных социальных исследований НИУ Высшей школы экономики, которая представляет Россию в проектах Всемирное исследование ценностей и Европейское исследование ценностей. Свою докторскую (PhD) диссертацию российский учёный защитил в Мичиганском университете.
Валерий Выжутович в начале дискуссии попросил собеседника объяснить с точки зрения социологии тот факт, что развитые европейские страны с высоким уровнем медицины демонстрируют очень разную траекторию кривой заболеваемости коронавирусом. Если Италия и Испания тяжело и с большими потерями пережили первую волну, то Норвегии удалось справиться с ней достаточно успешно.
— Действительно, статистика по заболеваемости и смертности в Южной и Северной Европе очень сильно отличаются, и один из важных факторов — особенности национальной культуры, — отметил Понарин. — Страны Северной Европы отличает социальное и экономическое равенство, люди привыкли доверять друг другу, и если правительство там говорит, что нужно надеть маски, то все как один это делают. Испания и Италия — страны Южной Европы, в которых, в силу исторических причин, совершенно другое поведение, другая культура и низкая степень доверия к властям. Поэтому, когда официальные лица призывают носить маски и прививаться, у части населения это вызывает скептицизм.
Социолог подчеркнул, что истоки национальной и политической культуры лежат в истории страны. К примеру, в Италии преобладали латифундии и феоды, а не индивидуальные хозяйства, как в Северной Европе, что порождало социальное неравенство. В этих условиях люди традиционно рассчитывают лишь на помощь своей семьи, поэтому для итальянцев характерны тесные внутрисемейные, родственные связи, а за пределами этого круга уровень доверия друг к другу не очень высокий. Также в южных культурах принято собираться массово, люди много общаются, целуются и обнимаются при встрече, что негативно влияет на уровень распространения заболеваемости.
— Чрезвычайно трудно объединить универсальными нормами те общества, где не существует одинаковых законов для облечённых властью богатых и безвластных бедных, — констатировал Понарин. — Единые нормы и правила работают лишь тогда, когда люди чувствуют, что перед законом все равны.
В качестве примера учёный напомнил нашумевшую в прессе историю, когда губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом осенью прошлого года нарушил собственноручно введённые жёсткие ограничения, отметив торжество не на открытом воздухе, а внутри ресторана при стечении большого количества народа. Социолог считает, что такую ситуацию легко себе представить и в России.
Помимо Северной Европы, другой регион, который довольно успешно справляется с пандемией, — это Восточная Азия. Китай, включая Гонконг и Макао, Японию, Республику Корею и Тайвань объединяют высокий уровень доверия населения к правительству и дисциплинированность, которые уходят корнями в конфуцианство с его традицией государственного управления посредством централизованной просвещенной бюрократии и патриархальную культуру, где младшие слушаются и уважают старших. В Китае слово «старый» одновременно значит «уважаемый»: правительство играет роль «старшего» и должно заботиться о своих подданных, которые обязаны подчиняться чиновникам, поскольку являются «младшими».
Понарин также обратил внимание, что наряду со странами Южной Европы далеко не самые лучшие результаты в борьбе с пандемией продемонстрировали США и Великобритания, но уже по другим причинам.
— Для англосаксонских стран свобода человека — приоритет, её ограничения там всегда вызывали протест. В таких условиях людьми командовать очень трудно, поэтому приказы правительства надеть маски и соблюдать социальную дистанцию были встречены поначалу с большим скепсисом. Свою лепту в США внёс и колоссально выросший за последние годы уровень социального неравенства. Если человек видит, что элиты живут по другим законам, то считает вправе не следовать требованиям властей.
Степени наказания за нарушения карантина в разных странах отличались разительно: в некоторых государствах вводились символические штрафы, а где-то они весьма сильно били по кошельку. В Китае нарушителям даже грозила смертная казнь, если человек, зная, что болен, посещал общественные места. Социолог отметил, что властям в данном случае приходилось учитывать не только культурные особенности нации, но и степень катастрофичности ситуации, хотя крайняя степень воздействия в виде смертной казни в Китае несомненно связана с патриархальной культурой, где подрывающий устои достоин самого сурового наказания.
По мнению учёного, наличие или отсутствие демократии в тех или иных странах никак не влияет на успехи в борьбе с пандемией коронавируса. В Восточной Азии мы видим позитивные результаты как в Китае, так и в Японии, однако демократические европейские страны демонстрируют на примере Италии и Финляндии большую разницу в статистических данных по заболеваемости.
Лаборатория сравнительных социальных исследований НИУ ВШЭ провела в 11 странах опрос, целью которого было выяснить, где население более подвержено страху перед COVID-19. Выяснилось, что больше всех боятся заразиться жители Южной Кореи, Великобритании и Бразилии.
— Тут мы тоже наблюдаем особенности национальной культуры. Для конфуцианских обществ вообще характерна тревожность — они все время чего-то опасаются, и эта тревожность может в значительной степени влиять на то, как люди реагируют на новую болезнь. Если говорить о России, то у нас не самая лучшая ситуация с развитием пандемии, но наши культурные особенности напоминают скорее такие страны, как Италия и Бразилия, где низкое доверие к правительству, друг к другу и расчёт на «авось».
Лаборатория, возглавляемая Понариным, также провела сравнительные исследования с целью выяснить, как жители разных стран оценивают поведение своих соотечественников в условиях эпидемии коронавируса. Выяснилось, что в Скандинавии и в Восточной Азии респонденты оценивают поведение своих соотечественников как в основном «правильное», а в России, Южной Европе и Бразилии — как в основном «неправильное». Что, по мнению Понарина, отражает объективную реальность.
— Как показывают уже российские исследования, уровень доверия к власти очень тесно связан с ковид-диссидентством. Людей, которые считают, что COVID-19 — это выдумка, кто полагает, что прививаться от этой болезни не нужно и даже опасно, кто не хочет носить маски и соблюдать социальную дистанцию, характеризует очень низкий уровень доверия правительству и другим органам власти, да и государству в целом. Низкие темпы вакцинации в нашей стране также от недоверия к власти, народ устал от пропаганды и не очень ей верит.
