Театральная платформа «В Центре» отметила 9 мая спектаклем «Артисты на фронте» о судьбах актёров и музыкантов в годы Великой Отечественной войны.
Спектакль не имеет привычной сюжетной линии. Это скорее сборник, калейдоскоп воспоминаний, рассуждений о жизни и смерти, о тяготах войны. В нём нет ничего от парадного искусства: в маленьком пространстве зала размещаются всего пять человек, ничем не отличающихся от зрителей. Они встают к микрофонам, за микшерский пульт, усаживаются за фортепиано и рассказывают, как выживали те, для кого искусство в аду войны оставалось смыслом существования. В текстах Маши Конторович — постоянного автора Театральной платформы «В Центре» — история фронтовых артистов переплетается с личными воспоминаниями и впечатлениями актёров, участвующих в нынешнем спектакле: о том, как им самим пришлось столкнуться с войной сейчас, в, казалось бы, мирное время, или об их попытках примерить на себя ту реальность, в которой оказались ленинградцы во время блокады.
В спектакле монологи актеров, чьими голосами говорят Галина Вишневская, Наталья Сац, Леонид Утёсов и многие другие их современники, перебиваются кадрами хроники. На экране появляются чёрно-белые сцены из фильмов, интервью и сохранившихся кинозаписей выступления артистов. На них — актёры, балерины, певцы, навсегда оставшиеся на плоской поверхности экрана: бледные, исхудавшие, но при этом великие на фоне тех, кто говорит о них сегодня. И конечно же, много музыки: звуки вальса, «Песенка о капитане», спетая когда-то для детей и с детьми в холодном зале; или же «Валенки», сопровождающиеся грохотом орудий; или доведённая до гула счётом блокадного метронома 7-я симфония Шостаковича, с упорной силой жизни звучащая из погружающегося в смертный сон Ленинграда. В этом искусстве, которое давало силы истощённым, полуживым артистам балета и оперы выходить на сцену, а зрителям — под бомбёжками пробираться по городу, чтобы увидеть происходящее на этой самой сцене, уходящие на передовую сыновья, совсем ещё мальчики — «Мишки-одесситы», — обретали надежду. Искусство помогало им выжить. Оно пробивалось сквозь музыку оркестров концлагерей, парило в тёмных из-за перебоев со светом залах опустевших театров, оно жило в тех музыкальных инструментах, которые буквально спасали от смерти артистов.
Удивительно, но такое непростое время было и временем новых возможностей. Без войны Свердловск не увидел бы знаменитый МХАТ, отправленный на Урал в эвакуацию. Не появился бы музыкальный детский театр в Алма-Ате при содействии великого человека, чье имя с особым пиететом произносится в любой интеллигентной семье, — Натальи Сац. Наталья Ильинична, отбывая назначенный ещё до войны срок в сталинских лагерях, совершила невероятное: создала в этих условиях настоящий джаз-бэнд. Люди со всего лагеря потянулись в ансамбль, забывая на репетициях о голоде, изнурительной работе и издевательствах. Некоторые открывали в себе недюжинные исполнительские таланты. Заключённые, вымотанные бесконечными допросами и пересылками, тянулись к музыке как к спасению и единственному смыслу жизни. Величие музыки, сила её воздействия были понятны всем — начальству, позволявшему ансамблям (даже тем, в которых играли уголовники и враги народа) выступать на фронте, простым солдатам, самим артистам. Порой именно они становились «проводниками» между передовой и тылом, между миром живых и тех, кто отдавал жизнь за Родину — как, например, оркестр Леонида Утёсова, однажды давший обещание во время одного из концертов под Вязьмой исполнить песню «Заветный камень», связанную с обороной Севастополя, над братскими могилами города после победы. «Они нас услышат… – говорил политрук, потерявший брата-близнеца в боях за город-герой. Утёсов запомнил. У певца был личный военный подвиг: в июле 1942 года он дал сорок пять концертов на передовой. А ещё он подарил фронту купленные на собственные средства два истребителя ЛА-5Ф.
Спектакль начинается фрагментом из любимого фильма «В бой идут одни "старики"» и задаёт тон всему спектаклю. В нём идеально балансируют кадры хроники, живое исполнение песен того времени, монологи актёров. У зрителей не остаётся сомнений в том, что искусство буквально возвращало людей к жизни даже в тех невыносимых условиях, в которые их забросила война. От «Валенок» — к «Темной ночи» (пропетой голосом Лизы Неволиной, хорошо известной поклонникам Театральной платформы), одной из главных лирических песен того времени. И пусть она не звучит так, как мы привыкли — в исполнении Леонида Утёсова или Марка Бернеса, — это ни в коем случае не умаляет искренности её звучания. Последняя песня спектакля, сопровождаемая тихими звуками фортепиано в исполнении Алины Ежаковой, становится вечным поклоном — не громким и пафосным, а очень личным и камерным, искренним, как и весь спектакль, в котором оживают реальные истории знакомых нам с детства людей.
