Комментарий обозревателя
Олег Мороз
Писатель, журналист. Член Союза писателей Москв...

Неудачная попытка принять новую конституцию

День за днем. События и публикации 8 июня 1993 годакомментирует обозреватель Олег Мороз *

Третьяков заходится в праведном гневе

Спустя три дня после скандала, случившемся на Конституционном совещании 5 июня, пресса все еще продолжает обсуждать это происшествие. (Напомню: на совещании присутствующие«захлопали»спикера Верховного Совета Хасбулатова, пытавшегося выступить там вне очереди и вне утвержденного регламента. Председательствующий на совещании Ельцин, чтобы не обострять обстановку, пошел спикеру навстречу, предоставил ему слово, но вот…Аудитория не захотела его слушать. Второй скандальный эпизод: из зала буквально вынесли на рукахдепутата-коммунистаСлободкина, который тоже полез на трибуну с представлением своего, коммунистического, варианта конституции: такого тоже не было предусмотрено в повестке дня, но депутат-большевикпроявил революционную настырность, пришлось выносить его из помещения).

Так вот, газетные авторы продолжают обсуждать случившееся. Как и всегда в ту пору, одни на ельцинской стороне, другие на противоположной. Особенно ярится редактор«Независимой газеты»Виталий Третьяков. В номере за 8 июня на первой полосе редактируемой им газеты помещена его заметка, исполненная высочайшего, неистового гнева по отношению к сторонникам президента (хотя отчасти достается и сторонникам Хасбулатова).

Три здоровых молодца, способных защитить грудью президента Всея Великая Руси (каково!О.М.) от выстрела вражеской базуки, скрутили руки тщедушному народному депутату Слободкинуи как жертвенного тельца, закланного во славу грядущей демократии, вынесли из зала Конституционного совещания. И во всем это Высоком Собрании нашелся лишь один российский гражданинЕвгений Аршакович Амбарцумов, кто по-интеллигентски неумело попытался помочь несчастному избраннику народа…

А что же другие? Испугались выступления столь презираемого ими Руслана Хасбулатова, председателя Верховного Совета Россииглавы пусть никудышного, но все же первого российского парламента.«Захлопали»его, более тогоосвистали натуральным (два пальца в рот) образом в собрании, которое для нас сочиняет Конституцию, а потом оправдывались тем, что коммунисты когда-то захлопали академика Сахарова…»

Нельзя сказать, что Третьяков не понимает, с какой целью явились на Конституционное совещание Хасбулатов и несколько десятков его сторонниковявились не обсуждать текст Основного закона, не пытаться найти компромиссный вариант между президентским и их собственным вариантами конституции. Цель у них была совсем другая.

«То, что депутатская гвардия пришла на Конституционное совещание с планами«взорвать его изнутри»…продолжает автор,мне известно…Но то, что честолюбцы из президентской команды оказались в большинстве своем еще и плебеями, лично мне стало ясно только в прошедшую субботу».

Надо было уже тогда распустить Верховный Совет и Съезд

Конечно, нехорошо свистеть в почтенном собрании, нехорошо неумеренными хлопками сгонять с трибуны выступающего…Тем более нехорошо применять к кому-тосилу…Но…Вообще то, я бы сказал, все это со стороны Ельцина было проявление своего рода нежности к своим противникам.По-настоящемув той политической ситуации, после победы на апрельском референдуме, ему следовалопросто-напросто, без промедления, распустить Верховный Совет и Съезд, что ему и советовали сделать тогда многие демократы и что он в конце концов сделал спустя несколько месяцев в гораздо менее выгодной для себя ситуации. Сделай он это в мае-июне, я думаю, обошлось бы и без стрельбы, и без такого количества жертв. В тот момент этот его шаг встретил бы гораздо большее понимание и поддержку, чем в сентябре.

Но Ельцин несколько наивно понадеялся, что сможет, не прибегая к такой крайней мере, как роспуск, уломать, уговорить своих противников, склонить их к миру, к тому, что они перестанут костьми ложиться на пути реформ. Как кость в горле у Ельцина торчала старая, брежневская Конституция, которую хасбулатовцы к тому же целиком подогнали, подкорректировали под свои нужды, орудовали ею, как дубиной. Требовался другой, совершенно новый Основной закон.

Было мало надежды, что Съезд в том виде, в каком он существовал тогда, примет новую конституцию в таком виде, чтобы она не давала ему абсолютных законодательных преимуществ. Однако президент полагал, что емукаким-тообразом удастся принять ее в обход съезда. Увы, этим надеждам не суждено было сбыться.

Дискуссии и заявления…

Время шло, а окончательно согласовать проект Конституции никак не удавалось. Постоянно возникали возражения не только со стороны антиельцински настроенных депутатов, но и со стороны многих председателей Советов опоры Хасбулатова на местах. Некоторые СМИ вообще готовы были поставить на Конституционном совещании крест. Та же«Независимая газета»писала:

«Ясно, что никакого консенсуса даже в этом подобранном (подобранном, по мнению газеты, президентской сторонойО.М.) собрании по поводу текста конституции быть не может. Вводить же эту конституцию указом президента, получив одобрение (парафирование) субъектов Федерации через подписи глав администраций, то есть подчиненных президенту чиновников, можно, но только одновременно с введением войск во все крупные города. А иначееще больший правовой и политический хаос. Не лучше ли признаться, что совершена ошибка, уйти пока с этого тупикового пути и заняться решением конкретных проблем экономики и подготовкой выборов?»

Ну да, хорошо бы действительно целиком сконцентрироваться на решении конкретных проблем экономики в микро- и макромасштабах если бы не тотальный саботаж со стороны противников Ельцина. Преодолеть, или хотя бы ослабить его, президент и надеялся с помощью новой конституции.

Вроде бы согласованный ее проект в самом деле был представлен Ельцину, однако на очередном пленарном заседании Конституционного совещания вновь возникла дискуссия, причем не по второстепенным, а по ключевым вопросам о государственном устройстве, о форме собственности, в частности на землю…

Ввиду этих разногласий Ельцин даже не стал ставить вопрос об одобрении проекта конституции или хотя быкаких-тоего«узловых»положений. Президент заявил, что текст нуждается в серьезной экспертизе.

На этом заседании по предложению Ельцина участники совещания приняли заявление о проекте новой конституции некую декларацию о том, как они себе представляют Основной закон. В этом документе Россия характеризовалась как свободное правовое светское федеративное государство, провозглашалась неотъемлемость прав и свобод человека, которые гарантировались согласно Всеобщей декларации прав человека. В заявлении подчеркивались гарантии неприкосновенности собственности, а также равенство частной, государственной и муниципальной ее видов. Граждане и их объединения, говорилось в заявлении, вправе иметь в частной собственности землю, государственная власть основывается на разделении властей, она не может быть присвоена никакой частью общества, никаким объединением или отдельным лицом. Согласно заявлению, законодательную власть в России осуществляет двухпалатное Федеральное Собрание парламент. Главой государства является всенародно избираемый президент.Это-тоболее всего и не устраивало хасбулатовцев, стремившихся утвердить собственное властное верховенство.

И снова возник скандал. На этот раз недовольными оказались республики. В первоначальный проект документа, как говорится«явочным порядком», были внесены изменения, как выяснилось, не приемлемые для ряда его участников. В частности, исключенным из него оказалось положение о том, что верхняя палата Федерального Собрания формируется из высших должностных лиц представительной и исполнительной власти субъектов Федерации, а нижняя избирается гражданами всеобщим голосованием. Другая, еще более серьезная поправка: был исключен тезис о том, что республика является суверенным государством в составе Российской Федерации, а край, область, город федерального значения, автономная область и автономный округ государственно-территориальнымобразованием в составе РФ.

Эта купюра вызвала особенно резкий протест со стороны глав республик: как так, удалена формула об их суверенитете! Минтимер Шаймиев даже пригрозил отозвать участников совещания от Татарстана. Дело в том, что республиканские руководители вроде бы твердо договорились с президентом о формулировке этой части заявления на встрече с ним незадолго до оглашения документа. Каково же было их удивление, когда они не обнаружили его в прочитанном тексте (заранее о купюре их никто не предупредил).

На Конституционном совещании вновь был объявлен перерыв. Согласовать различные позиции во время этого перерыва поручили арбитражной комиссии, составленной из судей трех«главных»судов Конституционного, Арбитражного и Верховного.

Оптимизм все еще сохраняется, но затухает

Тем не менее, все эти отсрочки и проволочки не убавили у Ельцина бодрости и оптимизма в отношении перспектив Конституционного совещания. Отвечая перед пленарным заседанием на вопрос одного из журналистов,«как воспринял президент заявление Хасбулатова, что Cъезд не будет принимать эту конституцию?», Ельцин сказал:«Я примерно такого же мнения (то есть конституция, как полагает президент, вполне может быть принята без участия Съезда О.М.). Я столько напереживался со Cъездом, что у меня о нем определенное мнение. На следующем заседании придется принять способ принятия конституции, и там будут высказаны оригинальные предложения». На вопрос об отношении президента к заявлению парламента, в котором содержался призыв к депутатам покинуть совещание, Борис Ельцин сказал: Я думаю, что это просто политическая попытка продлить парламентские полномочия вместо того, чтобы осенью идти на выборы. Они стремятся не дать работать нормально Конституционному совещанию, но, думаю, из этого ничего не выйдет».

…Увы, несмотря на эти бодрые заявления, работа над новой конституцией становится все более вялой. Создается ощущение, что у самого президента уже нет к ней былого интереса, ибо становится ясно: сопротивление Верховного Совета, Съезда, субъектов Федерации вряд ли удастся преодолеть.

Правда, формально конституционный процесс вроде бы продолжается, но он все больше напоминает топтание на месте. В Петрозаводске проходит заседание Совета глав республик с участием президента Ельцина, на котором принимается решение о создании Совета Федерации какконсультативно-совещательногооргана при президенте. Настроения участников заседания еще более укрепляют опасения тех, кто считает: согласовать с этими деятелями проект Основного закона будет нелегко, если вообще возможно.

Принять новую Конституцию оказалось возможно лишь 12 декабря 1993 года, после подавления антипрезидентского мятежа. Но задача сбалансированного разделения властей в новой Конституции так и не была решена: на этот раз полностью доминирующей в ней стала фигура президента, что в будущем, уже после Ельцина, сказалось на судьбе страны самым негативным образом.

И все же та «конституционная эпопея»не была бессмысленной

Странной была эта затея попытка принять новую конституцию, минуя Съезд и Верховный Совет, черезкакое-тоэфемерное, на ходу придуманное Конституционное совещание.

Хотя его работа сопровождалась мощной информационной поддержкой в СМИ (вот бы самим реформам такую поддержку!), у многих эта работа с самого начала вызывала скептическое отношение: можно ли себе представить, чтобы оппозиция позволила переиграть себя на этой наскоро сооруженной, непрочной и колеблющейся площадке? Вообще, достойная удивления картина: две равновеликие силы уперлись друг в друга рогами, каждая пытается«проломить»выгодный для себя текст. Полноте, так ли принимается конституция? В конце концов, Основной, закон это результаткакого-никакого, но все-такинационального согласия, политического компромисса. Можно ли его принимать в условиях острого конфликта, расколовшего правящий слой общества почти пополам? Эту задачу вполне можно было решить двумя годами раньше, во второй половине1991-го. Ельцин упустил существовавшую тогда возможность, попал в своего рода конституционную ловушку и вот теперь попытался из нее выбраться…

С тактической точки зрения, затея с конституцией была для Ельцина явно проигрышным, провальным ходом. Он попросту потерял время, растратил преимущества, которые получил в результате победы (все-такиэто была победа!) на референдуме. Вместо того чтобы предпринятькакие-торешительные действия по вытеснению поверженной оппозиции на периферию политического процесса, он добровольно втянулся в четырехмесячную тягомотину изнурительных споров по поводу текста Основного закона, его отдельных статей, формулировок, слов…

Какие решительные действия мог предпринять президент? Только ли те, которые он предпринял в сентябреоктябре? По словам депутата Анатолия Шабада (мы с ним беседовали в августе1993-го), после референдума они с депутатом Владимиром Варовым предложили немедленно созвать депутатский Съезд. Перед депутатами можно было поставить вопрос о конституционном закреплении результатов плебисцита. И если бы он, Съезд, отказался это сделать, Ельцин уже вполне официально, с юридическим оформлением этого, мог бы встать на путь его игнорирования. В тот момент, как полагал Шабад, это можно было сделать достаточно легко, не опасаясь импичмента. Можно было бы назначить и перевыборы…Можно было принять временный конституционный акт, на котором настаивали«демороссы»(они продолжали на нем настаивать и в августе, и в сентябре, уже в гораздо менее выгодной политической ситуации). Однако все эти предложения демократов не получили тогда поддержки. К концу лета, а может быть и раньше, эффект от референдума уже затух…

Особенно победным для Хасбулатова стал период, когда закончилась фактически закончилась работа Конституционного совещания и президент ушел в отпуск. Вообще, отпуска это былокакое-тобедствие для наших президентов той поры. Горбачев в Форосе…Ельцин на Валдае…Время-токакое было напряженное, судьбоносное! Кажется, неужели нельзя было хотя бы год обойтись без долгого отдыха? Да, понимаю, тяжело. Возраст и все такое прочее. Но ведь однажды все это могло совсем плохо кончиться.

И все же я не стал бы утверждать, что затея с форсированной подготовкой новой конституции, подкрепленная надеждой быстро ее принять, была полностью ошибочным ходом Ельцина. Думаю, стратегически и исторически! этот ход имел важное значение. В мае-августе 1993 года президент предпринял последнюю, отчаянную попытку решить центральную политическую проблему того времени проблему двоевластия мирным, относительно демократическим путем. Можно ли припомнить в истории нашего отечества, чтобыкто-тоиз властителей в похожей ситуации испытывал подобные устремления? Да нет,что-тоне вспоминается такого. Проблему двоевластия наши владыки всегда решали очень просто, в самый начальный момент ее возникновения, путем отрубания голов своим противникам или, позднее, выстрелом в затылокгде-нибудьв подвале.

Все здравомыслящие люди поняли и оценили этот ельцинский порыв. И поныне помнят и ценят. Ну, а кто не понял, либо, что бывало чаще, не пожелал понять, тот по всякому поводу и без повода поныне бессмысленно дудит про«расстрел парламента»как про единственное средство разговора с оппонентами, которое, дескать, было известно«кровавому диктатору»Ельцину.

Другие комментарии обозревателя