Комментарий обозревателя
Олег Мороз
Писатель, журналист. Член Союза писателей Москв...

Быстро принять новую конституцию у Ельцина не получается

День за днем. События и публикации 5 июня 1993 года комментирует обозреватель Олег Мороз *

Спикера сгоняют с трибуны бурными продолжительными аплодисментами

Пленарное заседание Конституционного совещания 5 июня 1993 года открыл сам Ельцин. По замыслу президента, на совещании предполагалось разработать проект Основного закона, альтернативный тому, над которым работала Конституционная комиссия, оказавшаяся во власти антипрезидентской оппозиции. Ельцин сразу же подчеркнул особую, историческую важность момента. В ту пору президент вообще придавал огромное значение процессу принятия новой конституции и старался передать это свое умонастроение всем окружающим.

 Сегодня, 5 июня, часы отечественной истории начали отсчитывать особо значимые дни, сказал президент. Конституционная реформа вступила в решающую фазу. С принятием конституции завершится учреждение подлинной демократической республики в России. Судьбе было угодно, чтобы этот процесс растянулся на многие десятилетия. Республика в нашей стране была провозглашена 1 сентября 1917 года декретом Временного правительства. Ее установление сразу было прервано Октябрьской революцией, которая провозгласила республику Советов. Сейчас рождается новая республика федеративное демократическое государство народов России.

Выступление Ельцина было резко«антисоветским», то есть направленным против такой формы представительной власти, как Советы. Президент призвал«поэтапно»уйти от этой формы. По словам Ельцина,«советский тип власти не поддается реформированию»,«Советы и демократия несовместимы». В новой конституции, сказал президент, должен быть четко прописан принципиально иной способ организации власти.

Поясняя, почему для этого нельзя воспользоваться действующими властными институтами, Ельцин заявил, что нынешние представительные органы избирались на основе советского избирательного закона и, значит,«они остаются продолжателями захваченной силой власти»,«в демократической системе они нелегитимны». По словам президента, сохранение во власти советских элементов способствует тому, что«вновь создается единая вертикаль Советов», а «воссоздание такой вертикали перечеркивает идею разделения властей».

При этом, правда, Ельцин довольно прозорливо заметил: дескать, у него«нет уверенности, что Съезд поддержит решительные конституционные преобразования».«Если представительная власть отклонит наше предложение, предупредил президент, нам придется воспользоваться другими возможностями». Какими именно, он не сказал.

После выступления Ельцина слова потребовал Хасбулатов.Тут-тои стало ясно, в чем заключается замысел спикера, решившего, вроде бы вопреки логике, поучаствовать в работе Конституционного совещания. Речь Хасбулатова не была предусмотрена регламентом (который, кстати, был утвержден специальным указом президента), и некоторое время охрана просто не подпускала его к трибуне. Однако спикер настаивал, чтобы ему дали…семь минут (экая скрупулезная точность, в самом деле; видимо, заранее прочитал свой текст вслух и «с выражением»).

Из стенограммы Конституционного совещания:

«Ельцин Хасбулатову:

 На следующем пленарном заседании вы начнете с выступления. Нет, сегодня порядок утвержден.

Хасбулатов Ельцину:

 Давайте, давайте, не позорьтесь.

(Шум, крики из зала.)

Ельцин:

 Опять съезд, да? Кто перекричит кого? (Решает все же уступить Хасбулатову О.М.) Семь минут, как просит Руслан Имранович. Пожалуйста.

(Хасбулатов начинает выступление. Его«захлопывают»).

Ельцин:

 Руслан Имранович, я предлагаю хороший вариант. В следующее пленарное заседание вы выступите столько, сколько надо.

Хасбулатов:

 Я сейчас ухожу, но уже ясно то обстоятельство, что вы здесь не даете выступить председателю Верховного Совета. Это показывает, что вы, конечно же, не можете не только приниматькаких-торешений, но даже обсуждать их».

Хасбулатов с негодованием покинул зал. Вместе с ним ушли несколько десятков его сторонников.

На лестнице спикер зачитал журналистам текст своего несостоявшегося выступления. В нем утверждалось, что Конституционное совещание есть не что иное, как попытка принять Основной закон страны в обход законной процедуры, в обход представительных органов власти.

На заседании случился и еще один скандал с депутатом-коммунистом, автором одного из альтернативных проектов конституции «советского» Юрием Слободкиным, который пытался протестовать против того, как поставлена работа Конституционного совещания. Охрана просто вынесла его из зала на руках.

Позднее в этот день Хасбулатов провелпресс-конференцию, где заявил: теперь, мол, после случившегося, лично у него не осталось надежды на то, что Конституционное совещание способно ускорить принятие конституции и сгладить имеющиеся между ветвями власти противоречия. Спикер назвал«недопустимым с нравственной стороны»поведение Ельцина на совещании (хотя, в общем то, как мы видели, президент вел себя по отношению к нему достаточно сдержанно и лояльно говорить спикеру не дали участники совещания). По словам Хасбулатова, президент«показал органичную неспособность»преодолеть существующую конфронтацию. Спикер также сообщил, что вместе с ним зал Конституционного совещания покинули примерно 65–70 руководителей представительной власти субъектов Федерации. Они, дескать,«были потрясены происшедшим, и если раньше у кого-тои быликакие-тосомнения по поводу того, кто разжигает конфликт, то сейчас все они поняли, откуда идут противоречия и конфронтация».

Скорее всего, вся эта история с демонстративным уходом и последующими резкими заявлениями была домашней заготовкой Хасбулатова, имевшей целью если и не сорвать работу совещания (таких шансов было мало), то вызвать скандал и снова обострить отношения с президентом. Эта цель была достигнута.

Именно так как«продуманную попытку провокации», расценил действия спикера и Ельцин. При этом, однако, он заметил, что Хасбулатову и его сторонникам сорвать совещание не удалось.

Многие тогда отмечали, что спикеру на своей шкуре довелось испытать то, что испытывают депутаты, которых он, ведя заседания Верховного Совета и Съезда, лишает слова.

 Вы сами знаете, как Хасбулатов жёсток по отношению к тем, кто выходит на парламентскую трибуну вопреки порядку и его, Хасбулатова, воле, сказал по этому поводу Сергей Филатов.

То первое скандальное появление Хасбулатова на Конституционном совещании оказалось и последним. Больше он там не показывался, несмотря на приглашения, ссылался на нездоровье.

Оппозиционеры бьются в истерике

Весть о том, что Хасбулатову не дали слова на Конституционном совещании, привела в сильное возбуждение радикальную антиельцинскую оппозицию, в частности участников25-тысячногомитинга на Лубянской площади, организованного Фронтом национального спасения. Лидер этой организации Илья Константинов призвал собравшихся готовиться«к жестокой, может быть и смертельной, борьбе»(он станет одним из тех, кто затеет такую смертельную борьбу 3 октября). А пламенныйреволюционер-коммунистАнпилов заявил, что любые попытки парафирования ельцинской конституции«будут восприниматься оппозицией как антинародный переворот, и все, кто на это пойдет, будут уничтожаться нами всеми доступными способами»

Как вам это нравится «уничтожаться всеми доступными способами»? Всеми видами оружия, что ли? После эти люди на всех перекрестках будут кричать как о неслыханном варварстве о «расстреле парламента»из танков.

Более ста участников Конституционного совещания подписали заявление об отказе участвовать в его дальнейшей работе. Среди подписавших были главы республиканских и областных Советов, представители различных партий. Свое решение они мотивировали недемократичным, по их мнению, характером Конституционного совещания.

Впрочем, позднее многие из «отказников»потихоньку вернулись в зал заседаний…

От оптимизма к скептицизму

По ходу работы Конституционного совещания взгляд на его перспективы постепенно менялся. Сдержанный оптимизм все больше уступал место скептицизму.

Вот какие комментарии западная пресса публиковала перед открытием совещания. Английская«Файнэншл Таймс»:

«На повестке дняпроект конституции, разработанный президентом Ельциным, который дает ему большие властные полномочия, четко обрисовывает функции правительства и сводит задачу парламента к законодательной деятельности. Этот документ был подготовлен для того, чтобы поставить заслон на пути хаоса, вызванного конституцией миновавшей советской эры, называющей Съезд народных депутатов«высшим органом государственной власти»и позволяющей ему мешать попыткам правительства проводить рыночные реформы».

Немецкая«Вельт»:

«После успеха на апрельском референдуме президент не хочет более, чтобы его действия сковывались принятой еще в советское время Конституцией и Съездом народных депутатов».

Канадская«Глоб энд Мэйл»:

«Предложенный президентом проект конституции устранит нынешнюю парламентскую структуру, при которой консерваторы, избранные в советскую эру, сделали все возможное для саботажа программы реформ…Можно ожидать, что в конечном счете 700 делегатов из 88 республик и регионов, а также от ведущих общественных и политических организаций одобрят новую конституцию, которая усилит власть президента и позволит ему выиграть борьбу с парламентом, в котором преобладают консерваторы».

Однако после нескольких дней работы совещания тон комментариев, повторяю, изменился. Появились сомнения, что Ельцину удастся принять новую конституцию ускоренными темпами.

Французская«Монд»:

«Судя по всему, Ельцин отказался от идеи ускорения процесса принятия Основного закона…Противники президента делают ставку на затягивание конституционных споров. Они рассчитывают на ухудшение экономического положения в стране…Это может изменить соотношение сил. В любом случае, кавалерийский наскок на накопившиеся проблемы, ожидавшийся после референдума, обернулся позиционной войной, в которой оппозиция намерена до последнего защищать свои окопы».

«Вашингтон Пост»:

«Далеко не очевидно, что в конце этого совещания появится документ, который будет действовать так же долго, как конституция США, или вообще появится какой-либо документ. Частично это связано с тем, что совещание представляет собой огромное и потенциально неуправляемое собрание представителей местных и национальных властей, политических партий, социальных групп, парламента, профсоюзов, молодежных организаций и промышленных предприятий. Все они представляют интересы, которые противоречат друг другу».

В самом деле, не очень ясно было, по какому принципу подбирался состав участников Конституционного совещания. Он напоминал известную формулу«каждой твари по паре». Соответственно, это сразу же дало оппозиции дополнительный повод для критики ельцинского мероприятия. В число участников вошли 18 республиканских президентов и председателей совминов, 16 председателей парламентов, 66 глав администраций, 65 председателей краевых и областных Советов, 95 народных депутатов и членов«хасбулатовской»Конституционной комиссии. Что касается представителей политических и общественных организаций, промышленных и предпринимательских союзов, то здесь преобладали посланцы демократических организаций. Помимо прочего, так получилось еще и потому, что ряд оппозиционных партий и движений отказались участвовать в совещании. В списке общественных организаций, приглашенных на совещание, оказалось также большое число всевозможных фондов и комитетов, поддерживающих реформы…

Хотя большинство на Конституционном совещании составляли сторонники президента, подготовка проекта Основного закона, который бы всех устраивал, оказалась делом нелегким. Самыми трудными стали три вопроса о разграничении полномочий между представительной и исполнительной властью, между центром и регионами, а также вопрос о равенстве (или неравенстве) субъектов Федерации. Последние, чувствуя себя хозяевами положения, без них никакую конституцию не примут, требовали большей самостоятельности. Представители краев и областей настаивали на том, что все субъекты Федерации должны обладать равными правами. Республики, наоборот, противились этому…

Особую проблему представляло то, что в действующей Конституции процедура принятия нового Основного закона вообще не была предусмотрена и прописана, так что каждая из противоборствующих сторон видела ее по-своему. Антиельцинская оппозиция считала, что порядок принятия новой конституции должен быть примерно таков, как порядок принятия конституционных поправок, то есть ее должен принимать Съезд квалифицированным большинством. Что касается президента, он полагал, что решение по процедуре принятия должны выработать сами участники Конституционного совещания в конце его.

Конституционныйблиц-кригне получается…

Мало-помалустановилось ясно, что конституционныйблиц-кригдействительно не удается. Сроки подготовки и принятия нового Основного закона все отдалялись и отдалялись.

В беседе с журналистами после одного из пленарных заседаний Ельцин заявил:«Если Конституционное совещание будет работать такими темпами, как сейчас, то уже в июле будет готов единый текст проекта новой конституции».«Это самое главное, а орган, который примет конституцию, найдется», добавил он. Между тем, ранее предполагалось, что уже в середине июня проект новой конституции будет представлен президенту, после чего его сразу же одобрят на заключительном пленарном заседании Конституционного совещания с учетом поправок и схемы принятия нового Основного закона.

Однако намеченные сроки были сорваны. Многие деятели, представлявшие субъекты Федерации, проголосовали против подготовленного проекта либо же вообще не участвовали в голосовании. Правда, за него отдало голоса большинство присутствовавших, представители общественных организаций, органов местного самоуправления, федеральных органов власти, товаропроизводители, однако позицию руководства республик, краев и областей, конечно, нельзя было не учитывать…

В сложившейся ситуации Ельцин издал еще один указ «Об организации дальнейшей работы Конституционного совещания». В соответствии с ним обсуждение проекта конституции надлежало продлить уже до 25 июня, а 26-гопровести пленарное заседание КС.

Окончательное утверждение проекта конституции«отъезжало»еще дальше. Первыйвице-премьерВладимир Шумейко назвал предполагаемыми сроками такого утверждения осень, а то и конец года. Примерно те же сроки для принятия конституции (своей собственной), как мы знаем, намечал и Верховный Совет. Так что преимущество в конституционной гонке, которым еще недавно вроде бы располагала президентская сторона, вновь улетучилось.

Другие комментарии обозревателя