Комментарий обозревателя
Олег Мороз
Писатель, журналист. Член Союза писателей Москв...

Привилегии отменены, привилегии сохраняются

 

События и публикации 25 сентября 1992 года  

комментирует обозреватель Олег Мороз *

 

«Если нельзя, но очень хочется, то можно»

 

Одним из центральных пунктов предвыборной программы почти всех кандидатов в народные депутаты СССР и РСФСР в избирательных кампаниях 1989 и 1990 годов была борьба со всякого рода льготами и привилегиями. Тот, кто не поднимал вопрос о привилегиях, не клялся и не божился, что будет насмерть с ними сражаться, практически не имел шансов на успех. И наоборот, тому, кто больше всех кричал о нарушениях равенства, о незаслуженных привилегиях, избиратели охотнее всего отдавали свои голоса.

 

И что же? Как теперь, спустя год после низвержения коммунистического режима, с этим обстоят дела? Статья Ирины Демченко в«Известиях»за 25 сентября 1992 года–«В России можно получить льготы, если хорошо попросить». Читаем:

 

«Более 80 постановлений и распоряжений, выпущенных центральными органами власти и управления России с января по август нынешнего года, содержат разного рода уступки и исключения из общих правил, сделанные для конкретных предприятий или регионов…»

Добавим тут–либо же для отдельных категорий граждан (депутатов, высокопоставленных чиновников, генералов), либо же, наконец–и вовсе для отдельных граждан.

Подсчитано: в результате предоставленных льгот и привилегий государственный бюджет в общей сложности недополучил с начала года несколько миллиардов рублей дохода…

 

А тут ведь надо учесть, что государственная казна в то время была практически пуста. Это сегодня, благодаря водопаду нефтедолларов, можно швырять сотни миллиардов«зеленых»то на какой-то малозначительный саммит, то на Олимпиаду, то на чемпионат мира…Тогда такого водопада близко не была, страна жила«на медные деньги». И вот–такие миллиардные (правда, еще неденоминированные) траты!«Известия»:

«Изучение перечня (документов, предоставляющих какие-то льготы–О.М.) позволяет сделать вывод о том, что почти каждый руководитель центральных органов власти России хотя бы раз уступил нажиму, подписал разрешительный документ, содержащий фразу«Согласиться с предложением…»

Автор статьи делится любопытным наблюдением: льготы предоставляются крайне неравномерно–одни фамилии«просителей»встречаются довольно часто, другие не упоминаются ни в одном документе.

«Это дает основания предполагать,–пишет автор,–прямую зависимость получения льгот от пробивных способностей руководителей регионов, предприятий, акционерных обществ, их личной настойчивости и упорства».

Я бы еще тут добавил–прямую зависимость от расположения«просителя»на иерархической чиновничьей лестнице (позже она станет называться«вертикалью власти») и, конечно, от личных связей с теми чиновниками, чья начальственная рука уполномочена выводить резолюцию«Согласиться с предложением…».

 

Соревнуются в наращивании льгот…

 

В общем, с распадом СССР и началом самостоятельного существования Российской Федерации в области привилегий мало что изменилось. Верховный Совет РФ не посчитал нужным даже создать комиссию по привилегиям, аналогичную той, какая действовала в рамках ВС СССР, справедливо полагая, что эта комиссия будет помехой на пути к материальному благополучию народных избранников…

 

В 1992–1993 годы вопрос о льготах и привилегиях государственно-политической«элиты», как и прежде, оставался важным политическим вопросом. Однако в несколько ином смысле, нежели в период избрания нардепов СССР и РСФСР. Смертельное противостояние законодательной и исполнительной властей привело к тому, что каждая из них стремилась перетянуть на свою сторону как можно больше депутатов и госчиновников. Тут власти почти в открытую соревновались друг с другом. Руководство ВС всячески обласкивало депутатов всех уровней, а также аппарат Верховного Совета. Заигрывало с высшими чиновниками армии, МВД, МБ. То же самое делала и исполнительная власть.

 

Следуя этому«тренду», Президиум Верховного Совета принял постановление«Об упорядочении оплаты труда работников органов представительной и исполнительной власти». Оно установило размеры окладов и других выплат служащим органов госвласти, в зависимости от занимаемой должности, уровня соответствующего органа и т.д. Особо оговаривалось, что оклад любого должностного лица не может быть выше оклада российского президента. После выхода этого постановления Министерство труда«разъяснило»порядок его применения. Согласно этому разъяснению, руководители органов власти могли устанавливать своим работникам надбавки за сложность, напряженность труда и прочее в пределах 50 процентов оклада. Однако премии, материальная помощь, а также выплаты по так называемому районному коэффициенту и северные надбавки вообще никакими пределами не ограничивались. Так что, в принципе, работник того или иного органа власти все-таки мог получать и больше, чем президент Российской Федерации.

 

Естественно, руководство Верховного Совета регулярно повышало зарплату и депутатам, причем подчас делало это даже задним числом, как бы спохватившись, что недостаточно заботится о материальном благополучии своих подопечных. Так, в одном из распоряжений первого зампреда ВС Юрия Воронина (оно имело номер 530-1) на 50 процентов была повышена зарплата членов Верховного Совета, депутатов, работающих в парламенте на постоянной основе, а также сотрудников аппарата Белого дома. В документе говорилось, что зарплата повышается…с начала уже минувшего полугодия. Эти меры, как разъяснялось в распоряжении, были связаны с тем, что депутаты и аппарат парламента работают«в особых условиях». Какие такие«особости»имелись в виду, не расшифровывалось. Может,–работают под огнем противника?

 

При этом в Верховном Совете утверждали, что решение о повышении окладов было принято, мол, лишь после того, как увеличилась зарплата работников президентских структур. Однако такое утверждение несерьезно: за полгода перед этим решения об увеличении окладов и в Белом доме, и в Кремле принимались неоднократно, причем без каких-либо ссылок на политических соперников.

 

Не отставал от Верховного Совета и президент, всеми силами старавшийся облагодетельствовать функционеров исполнительной власти. Так, в подписанном им Указе № 1313 говорилось:«В целях усиления прав и социальной защищенности», а также«компенсации за дополнительную нагрузку, степень напряженности труда и ответственности»(по-видимому, именно это под«особыми условиями труда»своих подопечных подразумевал и Юрий Воронин) главам исполнительной власти субъектов Федерации предоставлялся ряд льгот. После освобождения от должности им теперь в течение года, до устройства на новую работу, выплачивалась та же самая зарплата, что и до ухода с их руководящего поста.

 

Продолжительность ежегодного и дополнительного отпусков им устанавливалась не менее 36 рабочих дней (как известно, обычный отпуск большинства рабочих и служащих–20 рабочих дней). Главы исполнительной власти обретали также надбавку к зарплате«за выслугу лет»в размере 40 процентов и«за сложность и специальный режим работы»(вновь и вновь повторялись эти загадочные слова) в размере 50 процентов. То есть зарплата фактически удваивалась.

 

Нетрудно понять, каковы были политические цели всех этих подарков: в ближайшее время ожидалась решающая схватка между исполнительной и законодательной властями, а потому потенциальных сторонников бесхитростно скупали на корню, оптом и в розницу.

 

Без широкой огласки

 

Понимая, что подобное самооблагодетельствование депутатского и чиновничьего корпуса (те, кто щедро раздавал блага, естественно, не забывали и себя) не увеличивает симпатий к ним со стороны населения, такого рода мероприятия, естественно, старались не предавать широкой огласке. Так, вышеупомянутое распоряжение Воронина № 530-1 было предусмотрительно снабжено грифом«Не для печати». И попало оно в газеты лишь благодаря утечке информации, причем с большим опозданием.

 

Не довольствуясь обретенными привилегиями, члены ВС приняли поправку к закону«О статусе народного депутата». Согласно этой поправке, по истечении срока своих полномочий депутаты, а также члены их семей еще на три года сохраняли за собой право на привилегированное медицинское и санаторно-курортное обслуживание. Депутатам, которые во время исполнения полномочий или в течение трех лет после их прекращения достигли пенсионного возраста, медицинское и санаторно-курортное обслуживание сохранялось пожизненно. Пенсия депутатам назначалась на пять лет раньше, чем остальным гражданам.

 

И наконец жилье. Если депутат проработал в Верховном Совете на постоянной основе не менее двух лет, он обретал право приватизировать свою служебную квартиру.

Упомянутая поправка к закону«О статусе депутата»(№ 5452-1) также не была опубликована. И это при том, что, вообще-то, депутаты старались всячески рекламировать свою деятельность.

 

Хасбулатов манипулирует Верховным Советом

 

Надо сказать, вопрос о приватизации членами ВС служебных квартир поднимался в тот период дважды. Соответствующее положительное решение уже было приняли осенью 1992 года, однако тогда«гроссмейстер политической интриги»Хасбулатов, несмотря на принятие документа, неожиданно отложил его, видимо, посчитав, что с точки зрения тактики политической борьбы момент не совсем для этого подходящий. А что же депутаты? Как они отнеслись к такой самовольной хасбулатовской отсрочке? Степень управляемости Верховного Совета была такова, что даже в ситуации, когда в положительном решении дела вроде бы заинтересованы все его члены, никто не осмелился перечить«начальнику».

Впрочем, тут, видимо, сказалось и то обстоятельство, что депутаты были уверены: к вопросу о приватизации своих служебных апартаментов они рано или поздно все равно вернутся. Так оно и случилось. Решение о приватизации квартир во второй раз, уже окончательно, было принято через несколько месяцев.

 

Поскольку жилье депутатам предоставлялось за счет муниципального фонда столицы, московское правительство во главе с Лужковым выступило с протестом против намерения депутатов приватизировать служебные квартиры. Столичные власти справедливо посчитали, что, если каждая новая смена членов ВС будет бесплатно получать в городе прекрасную жилплощадь, это ущемит интересы москвичей, долгие годы томящихся в квартирных очередях. Увы, этот протест остался без последствий…

 

Льготы и привилегии были тем мощным рычагом, который позволил Хасбулатову добиться абсолютной единоличной власти над Верховным Советом. Умело орудуя этим инструментом, обещая дать желаемое одним,–тем, кто покорно следует за спикером,–и лишая вожделенных привилегий других,–кто строптивится,–Хасбулатов всегда был уверен: по крайней мере, по принципиальным вопросам депутаты проголосуют так, как нужно (при голосовании вопросов, не являющихся, с точки зрения членов ВС, жизненно важными, они могут и взбунтоваться против спикера: так случилось, например, когда они не утвердили маршала Шапошникова на пост секретаря Совета безопасности, несмотря на то, что Хасбулатов поддерживал эту кандидатуру, или, по крайней мере, делал вид, что поддерживает). Все прекрасно видели эту зависимость членов ВС, их подчиненность, фактическую безвольность и безгласность, но поделать с этим никто ничего не мог. Сам же Хасбулатов, естественно, всякий раз демагогически утверждал, что любое решение, принимаемое Верховным Советом,–это результат свободного волеизъявления его членов.

 

Характерно, что Съездом Хасбулатову манипулировать было уже несколько труднее, поскольку широкому составу депутатов, участвовавших в нем, он уже не в состоянии был предоставлять такие же льготы, как членам ВС. Возможно, отчасти поэтому на IX съезде депутаты даже отважились поставить вопрос об отставке спикера. Говорили также, что этот вопрос вновь возникнет и на следующем, Х съезде. В действительности, когда он собрался, депутатам уже было не до того…

 

Генералам лучше не перечить

 

Особая статья–покупка генералов. В обстановке острого политического противоборства восстановить их против себя, не ублажить, не потрафить было равносильно самоубийству.

 

Правда, кое-кто пытался не ублажать и не потрафлять, но в конце концов начальство таких«поправляло». Так, в конце июня 1992 года министр социальной защиты Элла Памфилова обвинила генерала госбезопасности Александра Стерлигова в том, что он приватизировал по дешевке правительственную дачу, получил комфортабельную квартиру и только потом вознамерился спасать Россию от демократов и инородцев, стал профессиональным«патриотом». Насколько я знаю, этот демарш Эллы Александровны тоже закончился ничем.

 

Что особенно любопытно,«демократические»военачальники занимались тем же самым. Им заниматься этим было еще сподручнее, поскольку они оказались неподалеку от верхних этажей исполнительной власти. Как-то в одном из выпусков телепередачи«Политбюро»(ее, напомню, вел Александр Политковский) прошел сюжет о приватизации дач Министерства обороны. Естественно–высокими военными начальниками. Естественно–за бесценок. Прекрасные, между прочим, дачи–кирпичные, двухэтажные, затейливой архитектуры, с просторными участками (хотя, конечно, их не сравнить с дворцами и замками нынешнего начальства). Как ни старалась охрана помешать телевизионщикам снимать эти«сверхсекретные объекты», журналисты выполнили свой профессиональный долг и предоставили телезрителям возможность полюбоваться на скромные загородные жилища наших отцов-командиров.

 

Были показаны также письма-ходатайства военачальников с просьбой разрешить эту самую приватизацию. На имя президента. В числе главных аргументов, говорящих, по мнению авторов, о необходимости фактически подарить роскошные особняки высокому армейскому начальству,–известные рассуждения о необходимости обеспечивать«социальную защищенность военнослужащих»,«проявлять заботу о них», а также тезис о«социальной напряженности», существующей в армии. Дескать, попробуй, откажи–мы тебя так«напряжем», своих забудешь.

 

Среди приватизаторов были и командующий Объединенными вооруженными силами СНГ маршал Евгений Шапошников, и российский министр обороны генерал армии Павел Грачев, и такие«демократические»генералы, как Дмитрий Волкогонов, Константин Кобец…

 

Разумеется, Ельцин не осмелился перечить таким просителям, хотя не мог не понимать противозаконность и самой просьбы, и ее удовлетворения. В резолюции на просительном документе он поручает Геннадию Бурбулису«поддержать и принять необходимые меры».

 

Однако тогда же по этому поводу поднялась и протестная волна. Поднял ее руководитель депутатской группы«Реформа армии»Юрий Юдин. Разговор о генеральских дачах он затеял на встрече с председателем Госкомимущества Анатолием Чубайсом. По словам Юдина, Чубайс«признал факт незаконной приватизации этих дач и высказал предположение о необходимости их изъятия».

 

Со своей стороны, горсовет подмосковного Красногорска, к которому относились приватизированные дачи, подал в суд иски к высшим военным чинам о признании недействительными заключенных ими сделок. К этому моменту генералы уже выкупили 43 дачи в среднем по цене 250–300 тысяч рублей, то есть за бесценок. Между тем, как подсчитали красногорские депутаты, реальная стоимость служебных дач«с прилегающими земельными участками, а также объектами общего пользования (автономные котельные, дороги, дома охраны, гаражи и т.д.) и с учетом нахождения дач в курортной зоне»в то время уже была неизмеримо выше.

 

К этому делу подключилась и Генпрокуратура. Приватизация дач была приостановлена.

 

Тогда Павел Грачев направляет Ельцину новое письмо, где просит разрешения все же продолжить приватизацию дач. Ельцин переправляет его Чубайсу с резолюцией«Ваше мнение?»

 

Согласившись, что стоимость этих дач возросла во много раз, Чубайс тем не менее дает добро на продажу дач по старым, 1991 года, ценам. 25 сентября 1992 года(то есть ровно двадцать лет назад!)он пишет президенту:«Такая льгота потребует от государства всего немногим более 130 миллионов рублей. Считаю целесообразным ее предоставить».

 

Нет, никто в тот момент не отваживался вступать в конфликт с людьми в погонах. Льгота в 130 миллионов неденоминированных рублей–такова была плата за потенциальную лояльность президенту верхушки российской армии.

 

Естественно, Красногорский горсуд также спасовал перед натиском генералов. Приватизация дач, приостановленная Генпрокуратурой, была продолжена.

 

Все блага прежней власти–в распоряжение новой

 

В общем, как и следовало ожидать, в части начальственных льгот и привилегий все вернулось на круги своя. Сохранилась почти вся их система, существовавшая при коммунистах. В этой связи хочу привести вопрос моего коллеги по работе в«Литгазете»Анатолия Рубинова на встрече с Геннадием Бурбулисом (разговор происходил в редакции летом 1992-го):

 

–Как известно, многие демократические кандидаты одержали победу на выборах благодаря программе борьбы с привилегиями. Я помню, по телевизору показывали, как Ельцин пришел в поликлинику и записался к обычному врачу…

 

Да, было такое. Ельцин, разжалованный из кандидатов в члены Политбюро и первых секретарей Московского горкома, работал тогда«всего лишь»первым заместителем председателя Госстроя. Этот случай с обычной районной поликлиникой произвел тогда шок и вызвал волну симпатий к Ельцину. Увы, второго такого посещения, кажется, уже не было…

 

–…И вот сегодня мне непонятно,–продолжал Рубинов,–почему эта предвыборная программа не воплощена в жизнь. Я знаю, что Министерство торговли получает из Верховного Совета списки депутатов, которым надлежит выделить автомашины«Волга»(тогда еще это был жуткий, фантастический дефицит–О.М.) Кажется, все депутаты получили. Я знаю, что депутаты получают товары не как обычные граждане, а как привилегированные, на базах (тоже по тому времени огромная фора–О.М.) Четвертое управление Минздрава, которое когда-то обслуживало верхушку общества, по-прежнему обслуживает верхушку, хотя и другую…Даже на уровне города осталась поликлиника, которая обслуживает привилегированную часть московского истеблишмента. Парк цековских машин перешел в ведение правительства. У меня есть список цековских домов, которые ко времени августовских событий прошлого года не успели заселить. Они все перешли к новой«элите». То же можно сказать и о совхозе, который выращивал экологически чистые продукты для цековского начальства. Я думаю, демократы очень многое теряют оттого, что пользуются теми же самыми привилегиями, что и их предшественники в структурах власти.

 

Бурбулис тогда ответил, что не собирается оправдывать действия тех людей, о которых говорил Рубинов. Вместе с тем, сказал он, можно взглянуть на дело несколько иначе: чего мы добьемся, если откажемся от всего того, без чего трудно поддерживать дееспособность работников правительства, президентских структур, Верховного Совета? По мнению госсекретаря, вместо того, чтобы разрушать«злосчастное»Четвертое управление Минздрава, а потом десятилетиями вновь собирать все по крохам, может быть, лучше подтянуть все наше здравоохранение до уровня этого Четвертого?

 

На это последовала совершенно справедливая реплика одного из журналистов, что у прежних властей, когда они отстаивали свои привилегии, были точно такие же аргументы.

Да-да, никого не интересует«дееспособность»рядового инженера, учителя, бухгалтера, а вот депутат, высокопоставленный чиновник–другое дело. Без их«дееспособности»вся жизнь в государстве остановится.

 

Впрочем, доказывая, что не все в депутатско-чиновничьей среде подвержены болезни льгот и привилегий, Бурбулис привел в пример ту же Эллу Памфилову: дескать, у нее, у министра, мать ради пополнения семейного бюджета подрабатывает, не гнушаясь при этом и не очень престижной работой. А ведь дочь могла бы использовать свое положение и оградить ее от этого. Но Элла Александровна не может себе такого позволить по моральным соображениям.

 

Что ж, позиция госсекретаря была ясна, хотя его ответ вряд ли удовлетворил спрашивающих. То, что в вопросе о привилегиях новые власти ничем не отличались от старых, вызывало глубокое разочарование. И вело ко многим выводам. По существу, это был тест, лакмусовая бумажка, которая лучше тысячи деклараций характеризовала лицо новой власти.

 

Конечно, сейчас, по прошествии лет, тогдашние страсти вокруг привилегий представляются достаточно наивными. Неправедно полученные дачи, квартиры, машины, обслуживание в спецполиклиниках…Вскорости это покажется сущей мелочью по сравнению с неправедно захваченными в процессе приватизации заводами, пароходствами, банками, нефтяными и газовыми промыслами, которые стали приносить их владельцам миллионы и миллиарды долларов…

 

Впрочем, миллиарды миллиардами, а привилегии привилегиями. Льготы и привилегии по-прежнему остаются эффективным инструментом, позволяющим манипулировать чиновниками и депутатами. Именно поэтому столь малоэффективна борьба с ними, и в прошлом, и теперь.

Другие комментарии обозревателя