Комментарий обозревателя
Олег Мороз
Писатель, журналист. Член Союза писателей Москв...

Ельцина предупреждают о подготовке нового путча

 

События и публикации 2 июля 1992 года

комментирует обозревательОлег Мороз *

 

Козырев предостерегает

В конце июня–начале июля 1992 года ряд известных политических деятелей выступили с предупреждениями об угрозе нового государственного переворота. Наибольший резонанс вызвали заявления российского министра иностранных дел Андрея Козырева. Возможно, потому, что у всех на памяти еще было аналогичное скандальное заявление его союзного предшественника–Эдуарда Шеварднадзе.Напомню, что бывший министр иностранных дел СССР выступил с ним 20 декабря 1990 года на Съезде народных депутатов СССР.

 Для меня это самое тяжелое выступление в жизни,сказал он.В последнее время определенные люди ставят под сомнение все успехи внешней политики страны, ведется травля в газетах. Битва реформаторов и реакционеров происходила и на последнем съезде КПССтогда победили реформаторы. А сейчас наступает диктатура, заявляю это со всей ответственностью. Никто не знает, какая это будет диктатура, что за диктатор придет и какие будут порядки.

Шеварднадзе заявил, что он уходит в отставку с поста министра иностранных дел:

 Пусть это будет моим протестом против наступления диктатуры. Я не могу примириться с теми событиями, которые происходят в стране. Я верю, что диктатура не пройдет, что будущее за демократией и свободой.

Это выступление не только вызвало шок среди депутатов, но и потрясло многих в стране.Что стояло за этим заявлением? С какой стороны Шеварднадзе почувствовал смрадное дыхание наступающей диктатуры? Сам он не стал тогда распространяться об этом. Строились разные догадки. Говорили: может быть, он ощутил, что Горбачев начинает прогибаться под натиском черносотенного крыла КПСС. Не исключали также, что и сам министр почувствовал на себе давление черной сотнидавление, которому он уже не в силах был противостоять. Среди таких черносотенных группировок тогда числилась парламентская группа«Союз», которую возглавляли«черные полковники»Алкснис, Петрушенко, в которую входила фанатично-истеричная Сажи Умалатова, другие коммунистические фундаменталисты…Они сами не раз публично хвастались, что сняли со своего поста министра внутренних дел Вадима Бакатина. И вот теперь как бы настала очередь Шеварднадзе.Истинную причину своего демарша Шеварднадзе разъяснил лишь спустя много лет, прямо заявив, что предупреждал именно о подготовке путча. Так, в интервью телеканалу«Киев»10 октября 2008 года (возможно, были и другие, более ранние, его выступления аналогичного содержания), объясняя, откуда он мог получить соответствующую информацию, Шеварднадзе сказал:

 –Понимаете, у меня было много очень осведомленных сотрудников и знакомых (по-видимому, имелись в виду дипсотрудники, одновременно находившиеся на службе в лубянском ведомстве–О.М.) Ведь как, допустим, готовили людей в КГБ? Приметив грамотных, умных ребят в средней школе, с ними начиная с восьмого-десятого класса уже работали: они взрослели, оканчивали Дипломатическую академию и становились агентами. Эти интеллектуалы буквально все знали, поэтому у меня было больше информации, чем у Горбачева. Горбачев, допускаю, о путче не ведал, но я-то был в курсе и, когда подал в отставку, сделал известное предупреждение.

Если быть точным, он сначала заявил об угрозе установления диктатуры и лишь потом–об отставке. Но это, разумеется, несущественно.Непонятно все же, почему Шеварднадзе, располагая такой важнейшей информацией, не прибег к самым эффективным способам противодействия–не передал эту информацию лично Горбачеву, с упоминанием конкретики (фамилий, намечаемых сроков переворота и т.д.), а выступил публично и довольно неопределенно.Подозреваю, ничего конкретного он все-таки не знал, знал обо всем лишь приблизительно, больше догадывался…Так или иначе, полгода спустя, в августе 1991-го, стало ясно, что предупреждение Шеварднадзе не было простым сотрясением воздуха…Никто не хочет ссориться с силовикамиВернемся, однако, к мрачным пророчествам Козырева. 2 июля 1992 года, выступая на заседании общественного консультативного Совета по внешней политике при российском МИДе, Козырев обвинил в подготовке переворота коммуно-«патриотическую»оппозицию.«Оппозиция красно-коричневых тонов,–сказал он,–пытается дать бой президентской линии на демократическое обновление России, на ее равноправное вхождение в сообщество цивилизованных государств». Цель оппозиции, по словам министра,–«оторвать реформу и реформаторов от их зарубежных союзников, вернуть страну к состоянию осажденной крепости, конфронтирующей уже не только с США и НАТО, но и с ближайшими соседями». Альтернатива этому, сказал министр,–в единодушной поддержке президентской внешней политики.

Двумя днями ранее, 30 июня, в интервью«Известиям»Козырев предупредил, что события, происходящие в России, очень похожи на то, что было в Германии в 1933 году, накануне прихода к власти Гитлера. По словам Козырева, в России поднимает голову партия необольшевизма. Как считает министр, угроза переворота вполне реальна. Его могут осуществить либо в форме так называемого очередного съезда КПСС, либо путем«аппаратного реванша». Не последнюю роль в нагнетании атмосферы нестабильности играют силовые структуры–бывший КГБ и военное ведомство. Именно они«создают ситуацию, толкающую к применению силы»–в частности, с помощью соответствующей подачи информации. Кроме того, Козырев возложил на военных ответственность за расползание оружия по«горячим точкам»СНГ. Поэтому, сказал министр, возможно, требуется провести радикальную реформу органов госбезопасности и военных ведомств. А вообще, по мнению Козырева, в нынешней ситуации единственная надежда на предотвращение переворота–президент: только он может реально противостоять необольшевизму.Это заявление Козырева вызвало недовольство в коридорах власти. Особенно не понравилась та его часть, где он выдвигал обвинения в адрес силовиков. В тот момент никто не хотел с ними ссориться. В результате уже на следующий день появилось«разъяснение»советницы министра: дескать, Козырева неправильно поняли, на самом деле«в интервью речь шла не о деятельности нынешних российских ведомств, а об опасности тех методов, которые применялись советскими спецслужбами в прошлом».Казалось бы, при чем тут советские спецслужбы? Видимо,«разъяснение»сочинялось впопыхах, на скорую руку, аргументы брались с потолка.Андрей Козырев был одним из самых ненавидимых оппозицией министров кабинета Гайдара. Животную ненависть ее вызывал прежде всего«прозападный»внешнеполитический курс, который Козырев унаследовал от Горбачева. По части вызываемой ненависти конкуренцию Козыреву мог составить разве что сам Гайдар, да еще Чубайс и министр юстиции Николай Федоров…Примечательно, что именно о Козырева и Федорова посчитал нужным«вытереть ноги»один из главных борцов с реформами Хасбулатов, выступая 3 июля 1992 года на заседании Верховного Совета. Обоих он упомянул в связи с их выступлениями в прессе: дескать, министр юстиции в своих газетных интервью«дает разъяснение, как разогнать Съезд народных депутатов», а министр иностранных дел«решил стать оракулом–вторым Шеварднадзе».Гораздо более огорчительным стало то, что примерно в таком же духе отозвался о заявлении Козырева и Ельцин на пресс-конференции 4 июля. По его словам, это заявление было обсуждено на Совете безопасности и признано вредным. И снова аналогия с Шеварднадзе:«Если вы хотите быть пророком, как Шеварднадзе, тогда поступите, как он: предупредил о путче и подал в отставку…»Ельцин как будто забыл, что предупреждение Шеварднадзе в конце концов сбылось: путч действительно произошел, хотя и не сразу после предупреждения министра иностранных дел СССР.Впрочем, как сказал президент, на заседании СБ Козырев уверял, что журналисты его неправильно поняли (вот опять журналисты виноваты!) То есть глава МИДа и здесь дал задний ход. У дипломатов подобные привычки доведены почти до автоматизма: неправильно поняли, пресса все исказила…Сам Ельцин уверен, что оснований бить тревогу нет. Конечно, национал-коммунисты в последнее время, в преддверии заседаний Конституционного Суда, собирающегося рассмотреть правомерность запрета КПСС, активизировались. Но это только в Москве, в целом же по России все«достаточно спокойно».«Я исключаю возможность путча»,–сказал президент. Он уверен: все силовики–министры обороны, безопасности, внутренних дел–демократы. Так что ни армия, ни другие силовые структуры путч не поддержат.Эта уверенность Ельцина в том, что силовые министры преданы идее демократии и лично ему, сыграла с ним злую шутку. Из-за этой уверенности он долго недооценивал опасность, исходящую от большинства депутатского корпуса, от Руцкого. Когда же эта опасность стала очевидной, выяснилось, что ни министр обороны Грачев, ни министр внутренних дел Ерин совсем не так надежны. А министр безопасности Баранников и вовсе оказался предателем, что обнаружилось еще раньше.Ельцин подтвердил: он как поддерживал, так и будет поддерживать Гайдара (с 15 июня 1992 года ставшего исполняющим обязанности премьера), как бы тяжело это ни было.

 –Конечно, принимаются непопулярные меры,–сказал Ельцин,–и на этом, на настроении народа играют определенные силы. Народу тяжело, и, конечно, он иногда высказывает недовольство. Но играть сегодня на этом недовольстве–это называется предательством России. Но предатели не имеют социальной базы среди народа. Вот это главное, а потому они не решатся ни на какой путч. Да и нет человека, который взял бы на себя роль Крючкова в организации такого путча.

Тут Ельцин опять ошибся. Когда настал«час Х»,«крючковы»у«этих сил»нашлись в достаточном количестве–те же Хасбулатов, Руцкой, Макашов, Ачалов, тот же переметнувшийся на их сторону Баранников…Переворот возможен, но–без танковУспокоительные слова Ельцина большого действия не возымели. Атмосфера напряженного ожидания сохранялась, хотя вероятность грозовых событий оценивалась по-разному. Газетные заголовки той поры:«Призрак путча над Россией»,«Российское единство»тоскует по путчу»,«Новый путч невозможен»,«Армия не допустит нового путча»,«Переворот вероятен, но невозможен»,«Нет, возможен, но без танков»…«Оптимизм»и«пессимизм»заголовков тут, понятно, не главное. Главное, что и«оптимисты», и«пессимисты»вынуждены писать об угрозе путча.Данные опроса, проведенного в те дни Институтом социологии парламентаризма: 30 процентов опрошенных считают, что государственный переворот невозможен, однако 46 процентов придерживаются противоположного мнения.Слова, события складываются в одну, не очень-то вдохновляющую картину. Ярый антидемократ, антиреформатор полковник Алкснис, выступая по радио«Эхо Москвы», пророчит России большую кровь. Сам он вроде бы не причастен к заговорщической деятельности, но уверен, что военный переворот неизбежен,«по объективным причинам»…Известный демократ академик Александр Николаевич Яковлев возле дверей своей квартиры обнаруживает похоронный венок. С печалью он говорит, что«демократия вообще не соответствует состоянию нашего общества, для него более свойствен автократический режим, хотя и более просвещенный, нежели при Сталине»…7 июля в интервью Московскому телеканалу генерал КГБ в отставке Олег Калугин (потом объявленный предателем), говоря об угрозе, исходящей от Министерства безопасности, публично«озвучил»то, что подозревали, о чем тогда говорили между собой многие: в этом министерстве много людей«нелояльных по отношению к президенту и к демократическим преобразованиям в стране»,–от этих людей руководству страны следовало бы как можно скорее избавиться.

 –Да и вообще,–добавил Калугин,–зачем в демократии (а мы заявляем, что мы идем по пути демократических преобразований) Министерство безопасности? Назовите хоть одну страну, за исключением, наверное, Северной Кореи, где существует министерство безопасности. Зачем нужно сохранять такой колоссальный костяк представителей репрессивных органов, которые сегодня, к сожалению, в силу сложившейся ситуации чувствуют себя униженными, ненужными и в значительной мере психологически не перестроившимися? Я боюсь, что такие люди сегодня более склонны к реваншу, чем кто-либо другой.

Что касается Министерства обороны, Калугин обратил внимание на то, что здесь к руководству пришел«ряд лиц с афганским прошлым».

 –Это люди с невыполненной миссией, с чувством неудовлетворенности и чувством фрустрации,–сказал Калугин,–ибо как военные они не добились победы и проиграли войну. Более того, стали объектом критики, иногда совершенно не заслуженной…И вот когда такие люди приходят в Министерство обороны, и их становится все больше,–это у меня вызывает тревогу…

Разумеется, оба силовых ведомства–и Министерство обороны, и Министерство безопасности,–отвергли обвинения, что от них исходит какая-то угроза. Сделали они это на совместном брифинге 8 июля. Мы опровергаем заявление Козырева, будто представляем руководству России искаженную информацию, сказал, в частности, начальник аналитического управления Министерства безопасности Ксенофонт Ипполитов. Он утверждал также, что ни одна из известных ему силовых структур, будь то армия или правоохранительные органы, не ведет подготовку военного переворота. При этом, однако, Ипполитов признал, что локальные выступления, причем с кровопролитием, этим летом вполне возможны.Тут мне вспоминается, как в январе 1991-го будущий реальный руководитель августовского путча председатель КГБ Крючков почти в таких же выражениях уверял меня, что никто никакого заговора не готовит, никакой такой угрозы нет, все это бредовые выдумки (прежде всего имелось в виду, разумеется, то самое прозвучавшее незадолго перед этим предупреждение Шеварднадзе).

 –Я не вижу сейчас реальной угрозы того, чтобы кто-то попытался установить диктатуру,уверял глава КГБ.Если бы мы узнали, мы немедленно выступили против этого. Думается в этом и заключается задача органов госбезопасности.

Между тем, руководитель Лубянки и его соратники в тот момент наверняка уже вынашивали планы заговора. Но не будет же глава госбезопасности рассказывать об этих планах журналисту.В начале июля 1992 года в Доме политпросвещения состоялись два полярных по отношению друг к другу мероприятия: пресс-конференция коммуно-«патриотов»и Форум сторонников реформ. На пресс-конференции ораторы–Ричард Косолапов, Виктор Алкснис, Александр Проханов и др.–голосили о жуткой опасности надвигающейся«демократической диктатуры», требовали поскорее устранить«Ельцина и компанию».На Форуме сторонников реформ выступили Геннадий Бурбулис, Егор Гайдар, Гавриил Попов, Сергей Филатов…Гайдар говорил об угрозе фашизма и тоталитаризма, о том, что политика экономических компромиссов, лавирования приведет к гиперинфляции, нестабильности, а затем, как уже не раз бывало в истории, к националистической, фашистской диктатуре.Бурбулис, вслед за Ельциным, счел такую угрозу сильно преувеличенной и призвал к консенсусу.Как видим, в стане реформаторов в этот момент сосуществовали две тенденции: настороженность и призыв к бдительности соседствовали с, пожалуй, чрезмерной самоуспокоенностью, по крайней мере, внешней.Тревожные разговоры о путче продолжались весь июль. При этом оптимистические–я бы сказал, натужно-оптимистические–заявления о том, что он невозможен, перемежались с угрюмыми утверждениями противоположного свойства. Так, 26 июля секретарь Совбеза Юрий Скоков уверенно заявил: переворота в России быть не может, поскольку армия на стороне президента. А уже на следующий день представитель этой самой армии–первый зам начальника авиации сухопутных войск генерал-майор авиации Валерий Очиров возразил Скокову:«Переворот возможен, хотя и не в той форме, в какой мы его себе обычно представляем. Не обязательно выводить на улицу войска и технику, и президент может остаться на месте, начаться все может со смены его окружения».С чего все начнется и как будет происходить–с техникой или без техники,–это уже, как говорится, детали. Главное–тревога, повторяю, висела в воздухе и так или иначе ощущалась всеми.

Другие комментарии обозревателя