Популярный формат «One talk. Полная версия» пополняется новыми рассказами об экспонатах Музея первого президента России Бориса Ельцина. В канун Дня независимости, 11 июня, в первом зале «Второго дня», в интерьере обычной городской квартиры сотрудник экспозиционно-выставочного отдела Юлия Загородняя рассказала о личных библиотеках советских людей и роли книги в их повседневной жизни в 70–80-е годы прошлого столетия.

Уютно расположившись на диване и в кресле, посетители музея смогли ознакомиться с несколькими томами Библиотеки всемирной литературы («БВЛ» – ред.) и книгами «макулатурной» серии, выпущенными миллионными тиражами, которой в музее посвящена отдельная «Полная версия».

Экскурсовод обратила внимание на аскетичность оформления книг, отсутствие на обложках аннотаций и рекламы, обязательные вступительные статьи и комментарии, высокое качество печати, типичный для того времени тканевый переплет и указанную на нем цену.

В экспозиции музейной квартиры на полках «югославской» стенки представлена одна из самых желанных книжных серий – Библиотека всемирной литературы. Серия выпускалась издательством «Художественная литература» с 1967 по 1977 год и насчитывала в полном собрании двести томов. В 1979 году вышел дополнительный 201-й том – справочный указатель по содержанию серии. В каждом томе читатель мог найти вступительную статью, примечания составителей и великолепные иллюстрации. Только сорок томов были посвящены отечественной литературе. Остальные были посвящены литературе Древнего Востока, античного мира, Средних веков, Возрождения, XVII и XVIII веков, зарубежным авторам XIX и XX веков.

Особенностью БВЛ также было то, что она была подписным изданием и распространялась исключительно по предварительной заявке. В отличие от большинства обычных граждан, которым приходилось отстаивать гигантские очереди, чтобы попасть в заветное, строго ограниченное число подписчиков на серию или собрание сочинений, партийная работа давала определенные привилегии, в том числе и на подписку книг. Ельцин был книгочеем. Он собирал подписные издания с 50-х годов, перевозил их с квартиры на квартиру. И БВЛ, к примеру, он собрал полностью.

Юлия Загородняя о личных библиотеках

Видео: Александр Поляков

Магазин «Подписные издания» находился в доме, где проживала семья Ельциных, – на улице Воеводина, 4. Приходили туда люди по приглашениям – специальным открыткам, присланным по почте. Для простых граждан объявлялись дни подписки, и тогда у магазина собиралась очередь из желающих стать обладателем редкого собрания книг. Отдельные произведения авторов из школьной или вузовской программы время от времени можно было купить и в обычном книжном магазине. Школьные и институтские библиотеки необходимым количеством книг снабжал библиотечный коллектор.

Книги стоили недорого, но их трудно было достать, хотя книжные магазины существовали, и полки их отнюдь не были пусты. Энциклопедическая и справочная литература, учебники, книги современных «разрешенных» авторов, идеологические издания – все это было, но не особенно интересовало читателей. Существовал и черный рынок, где каждое редкое издание имело свою цену. Чем меньше был тираж, тем дороже стоила книга. И хотя тиражи в Советском Союзе доходили до миллиона экземпляров, некоторые книги было невозможно достать. Книжному дефициту Андрей Вознесенский посвятил стихотворение «Книжный бум» в 1977 году.

Попробуйте купить Ахматову.
Вам букинисты объяснят,
что чёрный том её агатовый
куда дороже, чем агат.
И многие не потому ли —
как к отпущению грехов —
стоят в почётном карауле
за томиком её стихов?
«Прибавьте тиражи журналам», —
мы молимся книгобогам,
прибавьте тиражи желаньям
и журавлям!
Всё реже в небесах бензинных
услышишь журавлиный зов.
Всё монолитней в магазинах
сплошной Массивий Муравлёв.
Страна поэтами богата,
но должен инженер копить
в размере чуть ли не зарплаты,
чтобы Ахматову купить.
Страною заново открыты
те, кто писали «для элит».
Есть всенародная элита.
Она за книгами стоит

В своем стихотворении Вознесенский имеет в виду казус, происшедший с Василием Журавлевым (или Массивием Муравлевым, как нарек его Вознесенский), который опубликовал в «Литературной газете» стихи Ахматовой под своим именем. Потом он публично извинялся, ссылаясь на то, что стихи попали к нему во время войны, и он позабыл, его ли это стихи или Ахматовой. Такое вряд ли могло произойти, если бы стихи Анны Ахматовой были общедоступны.

«Госиздатом» выпускался специальный бюллетень, в котором указывалось, какие авторы и когда выйдут «в подписке». В конце этой тоненькой книжицы размещались бланки на подписку. Но даже рассылка бюллетеней была строго лимитирована.

Как же пополнялись библиотеки обычных граждан?

Что-то можно было приобрести на торжественных мероприятиях: профсоюзных конференциях, съездах передовиков, научных симпозиумах и отчетно-перевыборных партсобраниях. Одна неделя в году, рассказала экскурсовод, предназначалась юным книголюбам. Дни детской книги традиционно проводились в ТЮЗах или Дворцах пионеров. Если «выбрасывали» что-то ценное, старались взять по нескольку экземпляров, отстаивая очередь во второй и третий раз. Книги обменивались, дарились. В Советском Союзе книга действительно была лучшим подарком.

Дети и взрослые активно посещали библиотеки, чего не скажешь о сегодняшнем дне.

В 1974 году государство инициировало выпуск так называемой макулатурной серии. Об этом Юлия Загородняя рассказывает подробно в другом «One talk. Полная версия», которая стартовала в Ночь музеев – ежегодной международной акции. В этом году в Ельцин Центре ее посетили семь тысяч человек.

Книги в серию подбирались не без опоры на идеологические приоритеты, но все же с учетом предпочтений публики: исторические, детективные и приключенческие романы, подростковые и детские книги, классики мировой литературы. За 20 кг сданной макулатуры можно было купить томик Ильфа и Петрова, Александра Дюма, Конан Дойла, Жюля Верна, Герберта Уэллса и Рэя Брэдбери.

Тиражи «макулатурной» серии были огромны – от 100 000 до 4 000 000 экземпляров, как, например, авантюрно-приключенческий роман Мориса Дрюона в четырех книгах «Проклятые короли». Несмотря на масштабные тиражи, все равно образовывались очереди из желающих сдать макулатуру в обмен на книги.

Где еще советские граждане добывали увлекательное чтиво? Юлия напомнила экскурсантам (среди них были не только молодые люди, но и те, кто помнит времена книжного дефицита), что многих талантливых и востребованных авторов печатали в толстых журналах: «Новом мире», «Неве», «Москве», «Юности» и «Иностранной литературе». Читатели буквально по кусочкам собирали любимые произведения и сшивали их в единый том.

Еще один способ наткнуться на редкие и ценные издания – командировки и турпоездки по стране в отдаленные районы и дружественные республики. Книги везли чемоданами из Польши, Белоруссии, Украины, кавказских и азиатских республик. Там активно распространялась русскоязычная печатная продукция из центра. Кроме того, немало интересного издавали издательства союзных республик.

Юлия процитировала воспоминания известного литературного критика, писателя и сатирика Романа Арбитмана, публиковавшегося в «Литературной газете», «Книжном обозрении», «Сегодня», журналах «Урал», «Волга», «Новый мир», «Знамя»: «Умники из крупных городов, случайно попав в глубинку, первым делом искали книжный магазин. Автовладельцы-книголюбы специально совершали рейды по окрестным селам. Найти на запыленном стеллаже «Трех мушкетеров», по правде говоря, мало кому удавалось, но вот шансов обрести «Трех товарищей» было значительно больше, а уж на всякую нелепую экзотику вроде Серебряного века среди аборигенов охотников обычно не находилось. Никогда не забуду огромный и оттого недешевый том Хлебникова, выловленный мною в селе Тепловка Новобурасского района Саратовской области. Продавщица, выбивая чек, смотрела на меня с сочувствием, как на инвалида».

Смекалка книголюбов сегодня восхищает. Тот же автор Роман Арбитман, пользуясь еженедельными публикациями списка новинок в «Книжном обозрении», умудрялся заказывать и получать через «Книгу–почтой» десятки экземпляров. Так к нему «приплыли» кишиневский Грэм Грин, петрозаводский Жюль Верн, алма-атинский Артур Конан Дойл, кемеровский Карел Чапек, минский Курт Воннегут и ижевский Федор Достоевский.

Были и гораздо менее законные способы обзавестись желанной книгой – дело доходило до воровства. Люди, которым не пришло бы в голову украсть у другого человека, с легкостью расхищали имущество библиотек и предприятий. Воришкам книг Фазиль Искандер посвятил свое стихотворение «Любитель книг». Там есть такие строки:

Любитель книг украл книгу у любителя книг.

А ведь в каждой книге любителя книг,

В том числе и в украденной книге,

Говорилось: «Не укради».

Любитель книг, укравший книгу у любителя книг,

Разумеется, об этом знал.

Он в сотнях своих книг,

В том числе и в книгах, не украденных

У любителей книг, знакомился с этой истиной.

Так чем же была книга для советского человека? Почему так велико было желание обладать книгами, которые впоследствии годами стояли на полках нетронутыми? Конечно, книги были символом достатка, образованности и интеллигентности. Книги были украшением интерьера, наряду с богемским хрусталем. Они могли быть свидетельством предприимчивости хозяев, обладающих нужными связями. Для большинства культурных людей они были настоящим, страстным хобби.

Президентский центр Бориса Ельцина поддерживает многие литературные проекты. На втором этаже Ельцин Центра находится один из лучших книжных магазинов страны – «Пиотровский». В нем всегда много посетителей.

Автора «точечной» экскурсии поблагодарили аплодисментами. Теперь «Полная версия» будет проходить по воскресеньям в 16.00 в разных залах экспозиции музея.

Попасть на экскурсию может любой желающий по входному билету в музей. Следите за расписанием на нашем сайте и становитесь участником новых встреч в формате «One talk. Полная версия».